— О чем ты говоришь?
— О твоем положении. — он ехидно хихикнул и легонько потянул мужчину за нос. — Твой нюх подвел тебя, Мадимга. Ты уже не тот хитрый лис, способный учуять опасность за версту. Твой нюх подвел тебя. Твой нюх подвел тебя.
Он еще несколько раз повторил эту фразу и быстро вернулся к двери. Схватившись за край ручки, он повис на ней, как паук на последней нити своей паутины, и стал болтаться, словно пытаясь казаться неуклюжим ребенком.
— Откуда тебе все известно? Мое прозвище, все то, о чем ты говоришь. Я ведь тебя не знаю, мы нигде не встречались ранее. Откуда? Просто скажи мне.
Гость быстро отпустил руки и в момент, когда его тело, обмотанное грязными лохмотьями должно было упасть, он резко перевернулся и сделав в воздухе сальто, бесшумно приземлился на ноги.
— Ты слишком много спрашиваешь. Тебе стоит научиться кротости. — он обошел сидящего и остановился у него за спиной. — Мудрость, милый мой, заключается вовсе не в том, чтобы все знать наперед, а в том, чтобы знать как правильно поступить именно сейчас.
— Разве одно не следует из другого?
— О-о не-ет, — он протянул гласные звуки и эхо быстро наполнило пространство вокруг. — Иногда людям известно столько, что можно просчитать даже самые мелкие нюансы их жизни, но посмотри вокруг. — Он вытянул костлявую руку из-за спины Георгия и, будто видя вокруг себя не каменные стены, а трибуны грандиозного Колизея, провел ею по окружности. — Столько людей в одном городе живут с осознанием того, что их жизнь никогда не свернет с протоптанной дорожки. Они могут спланировать рождение ребенка до минуты, знают где он появится на свет, куда пойдет учиться и где сделает свой первый удар кайлом. И что в итоге? Мы стали похожи на крыс в закрытой банке, где воздух медленно истощается от каждого лишнего вдоха. Мы больше не ходим друг другу в гости, видя в каждом постороннем конкурента на собственное рабочее место, не слышим окружающих, закрываем глаза на происходящее. О-о не-ет, — снова протянул он, — предзнание будущих событий не предполагает правильных поступков в настоящем. Человек просто-напросто не рождается с этим. Он может только научиться этому. И путь к правильности лежит через опыт, а опыт — это старший сын непредсказуемости. Вот чего не хватает всем нам. Хаоса. Бесконтрольности. Личного ощущения принадлежности к происходящему вокруг. Порядок и мнимая уверенность в завтрашнем дне — есть лишь уменьшенная форма диктата, которая уже много лет довлеет над всеми нами. Люди в городе устали жить по расписанию. Устали каждый день видеть одно и тоже. Одинаковые вагоны, одинаковые двери в квартирах, те же охранники у входа, тот же руководитель. Тоска. Человек, как вода, когда нет движения вперед, когда нет стимула двигаться дальше, начинает зарастать тиной и постепенно вонять болотной травой. Со временем его душа наполняется животными страхами, которые как жабы, каждую ночь рассказывают ему, где он сейчас находится и кто живет вокруг него. Ты не думал об этом?
Он вернулся на свое прежнее место и посмотрел на связанного мужчину. Тот молчал. Руки сильно затекли и он почти не чувствовал своих пальцев. Пожаловавшись на это, незнакомец все же решил ослабить веревку, но сделал это очень аккуратно, так будто делал это уже много лет, оставив руки по-прежнему связанными.
— Приходилось, — коротко ответил Горг.
— Видимо, очень плохо, раз не смог сделать соответствующих выводов.
Незнакомец ударил в ладоши и странно улыбнулся. Кожа его лица сильно растянулась и белоснежные зубы показались из-за губ.
— Помнишь нашу первую встречу в вагоне метро? Как он мчал нас всех вперед, прямо в Подземелье. В это закрытое место свободы, маленькую Кубу, где каждый мог почувствовать этот сладостный запах бесконтрольности и воли. Как скрежетали колеса о рельсы, как горьковатый запах стоптанных кожаных сапог лез в ноздри и смешивался с многочисленными оттенками сотен людей, сбежавшихся в эту яму, как крысы, убегающие в панике от наводнения.
Он на секунду замолчал, но потом продолжил.
— Ужасно холодно было в том коридоре, а?
Взгляд незнакомца скосился.
— О чем ты?
— О той встрече с Оливией. Как ты прошел за трибуну, как проследовал за ней и в холодной хватке заставил ее голос молчать навсегда.
— Я не понимаю о чем ты вообще говоришь.
— Конечно, — он снова улыбнулся и, приблизившись к сидевшему на стуле мужчине, ударил ладонью по лицу, — ты спишь, но я помогу тебе проснуться. Правда в том, что я знаю все. Это мой дар и мое проклятие, видеть каждый твой шаг и знать как ты поступишь в следующую секунду. Я могу сказать как будет устроен мир через день или десяток лет. Могу сказать кто из нас в следующие несколько дней окажется мертв и забыт, а память о нем будет навеки стерта и больше никогда не поднимется из пепла. Я знаю что ты чувствовал тогда, когда душил женщину, знаю так же что было у тебя на душе, когда под вой сирен приближавшихся солдат и охранников, ты уносил маленькую девочку, стараясь поскорее покинуть тот чертов порт. Можешь не отнекиваться — это бесполезно. Мой дар сильнее, чем ты можешь себе представить.