Молчание.
— Что же ты? Не находишь слов, чтобы ответить мне. Я ведь говорил, что то путешествие меня сильно изменило. Я знаю все. Абсолютно все.
— Значит знаешь как я поступлю.
— Да, — утвердительно покачал головой незнакомец. — Знал это тогда, когда увидел тебя в поезде, мчавшегося навстречу тоннелю. Наш разговор не был случайностью. В мире вообще трудно найти что-то случайное или спонтанное. Все починено определенным законам: маленьким, контролирующих рост и жизнь бактерий, или большим, вращающим космические тела по огромным вытянутым орбитам, все это не имеет значения, главное то, что жизнь наша, увы, не любит, когда ей выдвигают условия, особенно, если это делает человек, знающий ее планы наперед.
— Тогда зачем весь этот разговор. Ты знаешь, что я поступлю именно так и даже смерть всех тех, кто находится над нами, не сможет изменить мое решение, почему все еще не скажешь мне это прямо.
— Мне нравится наблюдать за тобой. Я так долго живу, что мне все порядком наскучило, а ты внес в эту грусть определенный азарт. Ты не боишься риска, плюешь на все, лишь бы получить свое и этим самым забавляешь даже меня.
— Да пошел ты!
Старик засмеялся. Горг попытался огрызнуться еще раз, но смех незнакомца был таким сильным и пронзительным, что воздух вокруг будто завибрировал и стал осязаемым.
— Что ж, — остановившись, продолжил он, — я хочу увидеть развязку этого зрелища.
Он отошел от двери и указал рукой на выход.
— Батарея там, вместе со всем оборудованием, что будет тебе необходимо в твоем нелегком путешествии. Будь на чеку — представление только начинается.
Незнакомец резко шагнул в сторону и уступил дорогу мчавшемуся к выходу Гергию. В самый последний момент, когда тот поднимал на плечи сумку и водолазный костюм, он повернулся к нему и бросил напоследок несколько слов: «Выбор для тебя еще не сделан, друг мой, он будет ждать впереди, будь готов к этому, когда придет время».
Но слова уже вряд ли могли догнать бегущего прочь наемника. Он свернул за угол и пропал в черной глубине многочисленных каменных коридоров, оставив после себя только шум удаляющихся шагов.
16
Пульс усилился сразу, как только он начал спускаться вниз. Обратный путь был знаком ему и направление, выбранное среди множества ветвлений и закоулков, упрямо вело его к намеченной цели. Спина непривычно заныла. Груз, висевший на его спине, был необычайно тяжел, учитывая и то, что в руках, держа за выступающие лямки, он нес тяжеленную мобильную батарею без которой весь путь был бы бессмысленным от начала и до конца.
Он думал над словами незнакомца. Над той историей, что он поведал ему и над теми странными словами, точнее отголосками слов, что ему удалось услышать, убегая все дальше от злосчастной комнаты.
Выбор…выбор…выбор. Он должен был его сделать. В ту секунду, когда над головой, в узком каменном коридоре уводившем его в самую глубь вырытого много лет назад тоннеля, в его голову ворвалась странная мысль. Ведь он действительно не знает как поступить. Этот старик…этот чертов старик, провонявший всем смрадом мира говорил правду. Выбор не был сделан им и то, что он сейчас думал над этим только подтверждало его слова.
Дорога резко свернула влево. Схватившись за поручень, Горг соскользнул вниз, стараясь держаться на ногах и не дать тяжелой ноше свалить его на землю, мужчина буквально съехал по каменистой дороге несколько метров и вновь оказался на ровной поверхности.
«Нужно бежать. Как можно быстрее. Там, я все хорошенько обдумаю.»
Он говорил себе это и мчался вперед. В самую тьму, что как заклятый враг, чувствуя скорую победу над едва живым противником, усиливал натиск. Свет становился все глуше. Люминесцентные лампы все реже встречались ему на пути и каждый новый метр преодоленного пути все больше был покрыт ледяным мраком и тяжелой сыростью.
Он приближался.
Дорога сузилась — стало трудно двигаться. Горг остановился. Сделал коротенькую передышку и сбросил с нывших плеч огромную сумку с водолазным костюмом. Рядом легли и баллоны с кислородом. Начинался тот самый трудный участок намеченного пути, где стены в буквальном смысле, как стальные тиски, могли раздавить его от любого неосторожного движении. Сырость только способствовала этому и ноги уже не стояли так прочно на земле, все чаще хлюпая и погружаясь в неприглядную черную жижу.
Собравшись с силами, он еще раз все хорошенько обдумал. Нельзя было торопиться, хотя все последнее время он только и делал, что впопыхах делал одну глупость за другой. Марта, тот проклятый грузовой порт, смерть Кларка… затем эта татуировка и старая легенда о мире, где ничто и никогда не потревожит жизнь человека единожды ступившего на эту землю. И вот теперь, стоя здесь, зажатый меж двух огромных черных стен, как между молотом и наковальней, он думал о том, зачем вообще делает это.