— Дай магазин! У тебя в разгрузке
вроде был, или уже всё?
— Нет, тот магазин был последним.
— Где машина, она должна была быть здесь?
— Наверное, из-за перекрытых дорог задерживается. Не нервничай, нас не бросят. Лучше бы ты так переживал за сумку. Как-никак, там почти сто миллионов.
— Если тот коллекционер купит их по заявленной цене, мы будем жить в шоколаде до старости. Сколько же лет этим купюрам?
— Вроде больше двухсот, да и какая разница. Главное — куча бабла, что мы с тобой получим.
Мы переоделись: сняли бронежилеты, старую одежду и, надев сменную, накинули поверх дождевики. Я достал сигарету из пачки, которая была спрятана в кармане, зажёг её, и, тяжело затянув задымленный воздух, мимолётно вспоминал о своей жизни и поступках.
"Стоило ли идти на такое дело? Мы убили порядка сорока человек, включая гражданских. Только бы машина успела, и моя Сестра сможет жить… никогда больше не будет страдать и мучиться от боли. Больше никакой боли… "
***
Открыв глаза, до меня дошло, в каком положении я оказался. Аскания сидела передо мной и, повернув голову на девяносто градусов, рассматривала.
— Эйс, твоё прошлое восхищает меня не меньше, чем ты сам.
— Что именно тебя восхищает? Что и в том мире мне тоже не лучше жилось? Всё вспомнить не могу, только отрывки… но даже их мне хватает, чтобы понять, что оба этих мира не относятся ко мне благосклонно. Похоже, где бы я не был, страдания и трудности настигнут меня. Только, казалось, появилась возможность жить в другом мире с нуля. С самого начала все было отлично: девушка, проявляющая ко мне интерес, я даже напарниками обзавелся. Но всё перечеркнул один день, и после, раз за разом… Сука, раз за разом! — крикнул я, встрепав себе волосы. — Казалось бы, вот тот момент, когда всё начало налаживаться. Нашел себе жену, появились средства на жизнь. Да, даже дети Лорва предложили сотрудничество мирно… и вот опять, — я повернулся к Аскании. — Скажи, чего ты добивалась? Решила, что "жизнь у Эйса слишком хороша, пора это исправить"?
— Нет-нет-нет. Никогда я не буду против тебя и делать тебе что-то во вред. Ты единственный в своём роде. Мне хотелось лишь показать твое прошлое, ты страдал из-за голосов, — она встала и протянула мне руку, — тебе же было…
— Не смей!
Аскания остановилась, и, сжав руку в кулак, опустила её. На её лице было видно сожаление, только вот для меня это уже не имело смысла.
— Ты думаешь только о себе… Ты ребенок, решивший пользоваться людьми, как марионетками. Только вот ты не учла многое.
Я достал пистолет и направил прямо в лицо Аскании. Меня переполнял гнев и нахлынувшие воспоминания. Все перемешалось, вроде только недавно было чувство легкости и казалось, что все закончилось!
Аскания обхватила пистолет руками.
— Если хочешь, сделай это. Если погибнуть, так только от твоей руки. Даруй мне смерть, что так боится и обходит меня стороной. Даруй мне её! Ответь мне на один вопрос: убьешь ли ты девушку… что желает тебя?
Все это время я не слышал ее, лишь этот вопрос вывел меня из раздумий. Снова посмотрев на Асканию, я увидел взгляд, будто пронзающий мое тело. Казалось, что была магия, и, похоже, так и было — магия глаз…
Выдохнув, я опустил пистолет, и, убрав его, опёрся на онемевшие ноги.
— Твои чувства не касаются меня, как и ты сама. Такая забота только вредит мне. Скажи, какова твоя цель?
— Вечность, проходящую без надежды на конец, я провела в одиночестве. Никто не мог заполнить пустоту…
Отец говорил мне о зачатии ребенка, ведь ему нужно продолжение рода, да и самой хотелось. Какой бы сильной я не была, мечта о семье живёт внутри любого.
Однако, в зачатии была загвоздка — ребёнок может быть только от демона, или же падшего.
Всех демонов перебили, остались лишь приспешники отца, но назвать их разумными будет грубой ошибкой. Примитивные создания, думающие только о кровопролитии… падших ангелов тоже не отсталость, все до единого были уничтожены героями, хотя часть из них была на стороне людей, когда те напали на отца.
Моя мечта — быть рядом с мужем, что поработит Эстрию. Быть под его началом. Не править Эстрией, нет… лишь быть королевой, достойной своего короля.
"Её доводы понятны и естественны. Когда живёшь много лет одна, сильная и могущественная, то тебе становится одиноко и, возможно, скучно. Хочется вкусить ощущений семейного уюта и, в то же время, оставаться сильной. Несмотря на ее проступки, похоже, она и вправду не желает мне зла."
— Всю свою жизнь я чувствую себя брошенной… Мать погибла от предательских рук. Отца убили герои и, возродившись, его первыми словами были: «Кто ты». Он не помнит меня, как и мою маму. Знаешь, какого это!? — крикнула она, упав на колени.