— Как твоя рука? — Ева щурится, пытаясь понять, правильно ли она всё помнит.
Лилит отодвигает руку за стойку, в тень.
— Всё нормально, — говорит она. — Я позвала тебя не за этим.
Она протягивает листок с расписанием. Буквы на нём выстроены в стройные ряды, как солдаты на параде. «Онлайн-занятия. Пн/Ср 15:00» — начинает Ева читать и хмурится, листок мнётся в её пальцах.
— Опять уроки? — она закатывает глаза, представляя скучные формулы.
Лилит наклоняется, и свет лампы скользит по её лицу.
— Если репетитор будет тобой доволен, ты станешь получать карманные деньги, — произносит она, и слова мягко падают на стол. — Свободный компьютер есть в пятом кабинете.
Сердце Евы дёргается, как рыба на крючке.
— Договорились, — кивает она, пряча улыбку.
***
Ева сидит у окна в своей комнате, завернувшись в плед больше для уюта, чем для тепла, и наблюдает. За стеклом — донорский пункт, его вывеска мигает красным. Агата исчезает за матовым стеклом с плакатом «Сдай кровь — спаси жизнь», но спустя десять минут возвращается без бинта на локтевом сгибе. За ней выходит Рейвен и с ним та же история. Они без верхней одежды и сразу возвращаются в офис.
Ева прижимает ладонь к стеклу. Холод проникает под кожу, смешиваясь с жжением любопытства. Она столько раз проверяла их руки украдкой — ни царапины, ни намёка на иглу.
— Что вы тогда там делаете? — шепчет она в темноту, и пар от дыхания рисует на стекле карту её подозрений.
И вот, последняя капля: Кассиан. Он появляется из тени, его длинные пальцы перебирают ключи, пока он идёт к донорскому пункту. Ева знает его всего пару дней, но он уже успел рассказать ей о связях фонда, о том, как важно «держать нити в руках».
— Почему мне туда нельзя? — бормочет она, сжимая край занавески. — Если туда ходят все! Там же не было ничего особенного, когда я заходила, или…
Вспышка памяти: Рейвен, проходящий мимо, его губы сжаты в тонкую нить. Он проводит языком по уголку рта, и там — алая капля, исчезающая за секунду. Кровь.
— Пьёт кровь? — смех давится в горле. — Да ну, это же бред…
Она отталкивается от окна, падая на кровать.
— Порезался. Жевал ручку. Пил томатный сок, — перечисляет Ева вслух. — Вариантов много.
Но что-то здесь не сходится.
Глава 7. Раскрытие
Весна стучится в город капелями, превращая снежные сугробы в зеркальные лужи. Ева идёт по тротуару, где солнечные зайчики прыгают по витринам, а её кроссовки — те самые, на которых звёзды уже почти стёрлись, — аккуратно обходят трещины в асфальте. В кармане куртки жужжит маленький кошелёк, туго набитый купюрами. Каждая — заработана решёнными уравнениями, вымученными эссе, покорными кивками репетитору.
Магазин встречает её звонком над дверью и ароматом свежего текстиля — смесью стирального порошка и надежды. Стеллажи ломятся от пастельных свитеров, джинсов с вышивкой, платьев в горошек. Ева замирает, ослеплённая. Раньше её гардероб состоял из «что дали»: серые кофты на три размера больше, штаны, протёртые на коленях. Теперь её пальцы скользят по рукавам, ощущая разницу между акрилом и хлопком, как астроном отличает звёзды от планет.
— Могу помочь? — продавщица с розовыми волосами улыбается.
— Нет, спасибо, — Ева кашляет, пряча дрожь в голосе. Она привыкла, что помощь всегда имеет скрытую цену.
В раздевалке, за шторкой с выцветшими ромашками, Ева становится алхимиком. Жёлтая куртка превращает её в подсолнух, синие джинсы — в осколок неба. Платье с рюшами заставляет краснеть: «Как Аннабель…». Она снимает его быстро, будто обжигается.
У кассы её руки дрожат. Она выкладывает джинсы (чёрные, узкие), свитер (бирюзовый, как льдинка) и носки с котиками — роскошь, которую не стыдно спрятать под обувью. Кассирша называет сумму, и Ева вдруг видит, как цифры пляшут, забирая почти весь её бюджет. Она закусывает губу, вспоминая, как Лилит учила её «держать резерв на чёрный день».
— Уберём носки? — предлагает кассирша, но Ева резко качает головой. Котики остаются.
Ева заходит в приют, но вместо привычного гула голосов — вопли, рвущие воздух на клочья. В холле двое ссорятся: женщина с ребёнком на руках тычет пальцем в мужчину в рваной куртке, их крики сплетаются в ядовитый клубок. Рыжий волонтёр-подросток, похожий на испуганного лисёнка, мечется между ними, его попытки утихомирить — капли против пожара.
Ева бросает покупки на стул и мчится по коридору. Дверь кабинета Лилит распахнута настежь — внутри лишь ветер шелестит бумагами.
— Лилит?! — зов эхом отскакивает от стен.