Тишина. Ева сворачивает к донорскому пункту. «Шанс», — шепчет инстинкт, и ноги сами несут туда.
Она входит в пристройку, но вместо того, чтобы пройти дальше, где Лилит занимается с донорами, Ева толкает дверь с табличкой «Только персонал». Внутри — стерильный свет, холодильники с пакетами крови, и… Агата.
Рыжеволосая всегда улыбчивая Агата сидит на стуле, подняв к губам трубочку. На коленях — пакет с тёмной жидкостью. Губы её прижаты к пластику, горло движется ритмично, а глаза закрыты — будто пьёт не кровь, а забытье.
— Ты… — вырывается у Евы, и слово падает на пол, как молот.
Агата вздрагивает и открывает глаза. Трубочка выскальзывает из губ, капля крови стекает по подбородку.
— Я могу всё объяснить… — начинает она, но Ева уже отступает, натыкаясь спиной на чью-то грудь.
Лилит. Она стоит сзади, неподвижная, как монолит. Её рука ложится на плечо Евы, тяжело, словно пытаясь вдавить в пол.
— Я всё объясню, — говорит Лилит, но голос её звучит не как обещание, а как приговор.
Агата встаёт, пустой пакет из-под крови падает в мусорную корзину с глухим шлепком. Ева видит, как дрожат её пальцы, как она тупит взгляд, будто ей стыдно.
— Мы не плохие, — произносит Агата. — Просто…
— Просто мы не совсем люди, — заканчивает Лилит.
Холодильники гудят. Ева вдруг понимает, почему у Лилит рана залечилась за день и почему у Рейвена была кровь на губе. Здесь хранится не просто донорский запас — это их меню. Их способ остаться в тени, не становясь монстрами.
— Вы… — Ева пытается собраться с мыслями.
— Выживаем, — продолжает Лилит. — Как и ты. Только наши методы… другие.
Агата вытирает губы салфеткой, оставляя на бумаге алый отпечаток, и говорит:
— Теперь ты в курсе. И тебе решать, оставаться или уходить.
— Я… — Ева глотает ком. — Я уже убегала. Теперь хочу понять.
Лилит кивает и направляется к выходу. В дверь донорского пункта стучит рыжий волонтёр со словами: «Кто-нибудь! Где вы все?».
А Ева остаётся стоять, чувствуя, как реальность трещит по швам, выпуская наружу мир, где приют — не просто убежище, а граница между людьми и теми, кто перестал ими быть.
Близится вечер, приют уже привычно гудит, сосредоточившись в столовой. Пар от супа клубится под потолком, смешиваясь с запахом тушёной капусты и усталости. Ева разливает суп по тарелкам. Рядом рыжий волонтёр с веснушками, как россыпь медных монет, наливает компот и раскладывает второе блюдо, бросая на Еву восхищённые взгляды.
— Я не понимаю, как ты можешь так спокойно ходить в донорский пункт, — говорит он. — Я туда ни ногой! Не переношу вида крови.
Ева кивает, но её мысли далеко. Она автоматически кладёт кусок хлеба на каждую тарелку, её пальцы движутся сами, будто запрограммированные. В голове крутится карусель вопросов, ответы на которые ей пообещали дать после ужина. «Когда все соберутся», — сказала Лилит.
— Ты вообще слушаешь? — парень щурится, поднося стакан к её лицу.
— А? Да, конечно, — Ева моргает, возвращаясь в реальность. — Лиам, а что ты говорил?
Он пожимает плечами, его рыжие кудри прыгают, как пружинки.
— Да так, ничего особенного. Ты, видимо, из тех, кто не боится ничего.
Ева улыбается, но улыбка получается кривой. Она не боится? От вида Агаты с пакетом крови её сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди.
Лестница на второй этаж кажется для Евы бесконечной, каждый шаг отдаётся в висках, словно сердце бьёт в колокол. Дверь в общий зал приоткрыта, сквозь щель пробивается тёплый свет и запах кофе. Ева делает глубокий вдох, собираясь с духом, и заходит.
Присутствует все, кроме Рейвена. Агата сидит в кресле-мешке и листает журнал с кричащими заголовками; Маркус с Кассианом перебрасываются картами за столом, где дымится кофе в фарфоровых чашках; Айзек сидит на кресле, щурясь в телефон. Лилит — единственная, кто стоит, опёршись о каминную полку, её тень пляшет на стене в свете двух декоративных свечей.
— Я… — голос Евы трещит, как лёд на луже. — Я никому не расскажу.
Тишина. Кассиан откладывает карты.
— Вы приютили меня. Скрыли, — Ева делает шаг вперёд. — Мне не важно, что вы…
— Вампиры, — холодно вставляет Айзек. — Можешь говорить это слово. Мы не рассыплемся.
— Я хочу сказать, что вы не делаете ничего плохого, — Ева глотает ком, чувствуя, как Агата впивается в неё взглядом. — Наоборот, вы помогаете другим.
— Мы пьём человеческую кровь, — внезапно говорит Маркус, вертя в руках туз пик. — Но только донорскую.