Ева возвращается в кабинет, где экран компьютера всё ещё мигает зловещим запросом: «Выберите все изображения с велосипедами». Она плюхается в кресло, пальцы сжимают мышку так, будто это рукоять меча.
— Десять аккаунтов, — бормочет она, щёлкая на первую картинку. — Десять. И тогда — колесо обозрения и сахарная вата.
Спустя полчаса дверь кабинета хлопает, выплёвывая Еву в коридор. Она размахивает распечаткой с десятком аккаунтов, как победным флагом.
— Я это сделала! Я не робот! — её голос звенит, смешиваясь с гудением ламп.
Айзек, прислонившийся к стене с билетами в руке, выпрямляется. Его тень, вытянутая и острая, скользит по полу.
— Готова идти? — бросает он, не давая ей перевести дух.
— Уже? Сейчас? — Ева замирает, но Айзек уже направляется к выходу.
Вечерний парк аттракционов встречает их какофонией музыки, визгом тормозов и запахом жареного теста. Огни колеса обозрения мерцают, как созвездия, опустившиеся на землю. Ева задирает голову, забывая о капчах.
— Эй, девочка! — грубый голос разрезает шум. Охранник в слишком тесной форме преграждает путь, его глаза-щёлки сканируют её потрёпанные кроссовки. — Тебе сколько лет? Где твои родители?
Ева цепенеет. В кармане — только телефон и пара купюр «на чёрный день». Но Айзек шагает вперёд, его голос вдруг становится мягким, но уверенным:
— Она моя дочь.
Ева инстинктивно прячется за его спину, цепляясь за кожаную куртку. Охранник скептически щурится.
— Какие-то проблемы? — уточняет Айзек.
Но охранник отступает.
— Спасибо, — бормочет она, когда они останавливаются у лотка с сахарной ватой.
Первым сладкое облако берёт Айзек, заставляя Еву ждать новой порции, но на этот раз она на него не злится. Только на этот раз.
— Не благодари, — он откусывает кусок ваты.
***
В спортзале Айзек крутит в руках бинты. Ева стоит напротив, капая потом на пол.
— Атакуй, — говорит он, не глядя.
Она бросается вперёд, кулак летит в его сторону — резко, но предсказуемо. Айзек ловит её запястье, ногой подсекает под колени. Ева падает на мат, воздух вырывается из лёгких со стоном. Он нависает сверху, коленом прижимая её руку, лицо в нескольких сантиметрах от её носа.
— Мертва, — констатирует он.
— Ну что, можешь целовать, — Ева выдыхает, закрывая глаза с преувеличенной театральностью, но приоткрывая один, чтобы подсматривать за происходящим.
Айзек замирает. Его ухмылка вспыхивает, как холодный луч фонаря в подвале.
— Боюсь, ты меня в этом плане вообще не интересуешь.
— Как так?! — Ева дёргается под ним, как пойманная рыба. — Агата говорила, что ты бабник!
— А про тебя Агата говорила, что ты очень вынослива. Ну что, осилишь пробежку в десять километров перед сном?
Она закатывает глаза, её пятки бьют по мату в ритме раздражения.
— Это не честно, ты вампир и сильнее! Это был не равный бой!
Айзек наклоняется ближе, его голос становится шёпотом, который щекочет кожу:
— Я не услышал ответ.
— Ладно! Слезай! — Ева извивается, пытаясь вырваться. — Ааааааайзек!
Он отпускает её, вставая с грацией кошки. Его тень отступает, и свет лампы слепит Еву.
— Десять кругов по залу. Начинай сейчас, пока я не передумал.
Она поднимается, отряхивая крошки резинового покрытия с локтей. Её лицо красное — то ли от борьбы, то ли от ярости.
— Ты невыносим!
— Это комплимент? — он бросает ей бутылку воды, она ловит её на лету.
***
Очередь за едой тянется от раздачи до двери — ссутулившиеся спины, руки в карманах, нетерпеливые вздохи. Новый волонтёр, девушка с русой косой до пояса, растерянно крутит в руках пластиковый пакет с одноразовыми перчатками.
— Шапочку надень, — говорит Ева, кивая на стопку белых сетчатых колпаков. — Санитарные нормы. Иначе Лилит тебе уши оторвёт.
Девушка моргает, будто слышит неожиданную команду на иностранном языке.
— А… а как, если волосы вылезают?
Ева вздыхает, вспоминая, как сама в начале мучилась с этим, и быстро натягивает шапочку на голову новичка, подворачивая выбившиеся пряди.
— Вот. Теперь ложки клади справа, хлеб слева.
Очередь ворчит. Мужчина в потёртой куртке стучит подносом по стойке:
— Давайте быстрее, я с ночной смены!
Ева сжимает зубы, но не отвечает. Отходит к краю зала, срывает шапочку и запускает пальцы в волосы, пытаясь вернуть им форму. Она устала и надеется, что новенькая со всем справится. В крайнем случае, там есть Лиам.