Просторный зал, украшенный цветами и воздушными шарами, полон гостей. Звучит тихая музыка, официанты снуют между столами.
— Пойдёмте, — говорит Айзек, предлагая Ионне взять себя под руку. — Нам нужно найти главу Красного Креста.
Они плывут по залу, волны гостей расступаются перед ними. Ева держит Ионну за руку, её взгляд — как луч фонаря, ловит всё: блеск бокалов, шорох платьев. Через несколько минут они находят её — женщину с лицом, словно вырезанным из старого дуба, и улыбкой, тёплой, как очаг.
— Добрый вечер, — Айзек кланяется, его голос — бархатный занавес. — Я Александр. А это моя жена Ирина и наша дочь Арина.
— Очень приятно, — улыбается женщина. — Элизабет.
— Мы хотели бы обсудить с вами некоторые вопросы, касающиеся… благотворительности, — Айзек обнимает Ионну за талию, и она напрягается, но играет свою роль.
Разговор течёт, как река: Айзек — мастер слов, его речь — золотая нить, что вьёт доверие. Еве даже становится немного завидно, у него такие хорошие навыки.
— …Мы понимаем, что ваша организация делает огромный вклад в развитие здравоохранения, — говорит Айзек, обращаясь к Элизабет. — И мы бы хотели присоединиться к вашему благородному делу.
— Мы всегда рады новым партнёрам, — улыбается Элизабет. — Расскажите подробнее о вашей организации. Чем вы занимаетесь?
— Мы предоставляем различные услуги, — говорит Айзек. — В том числе услуги по сбору и хранению донорской крови.
Ева осматривается, замечая, как стол с огромным количеством десертов пополняется шоколадным тортом, он прямо так и манит её.
— Папа, — Ева дёргает Айзека за рукав, делая детский голос, — а можно мне вон тот тортик? — спрашивает она, указывая на стол с десертами.
— Позже, Арина, — отвечает Айзек. — Мы сейчас разговариваем с тётей Элизабет о важных вещах. Будь умницей и не мешай нам.
— Такой красивый тортик, — умиляется Элизабет, глядя на Еву с нескрываемой симпатией. — Ты, наверное, очень любишь сладкое?
— Очень, — кивает Ева.
— Александр, — обращается Элизабет к Айзеку, — разрешите вашей дочери взять кусочек торта. Нельзя же лишать ребёнка такого удовольствия.
— Ну… если вы настаиваете, — говорит Айзек, бросая на Еву предупреждающий взгляд. — Арина, иди возьми себе тортик. Но… только один кусочек.
— Спасибо! — радостно восклицает Ева и бежит к столу с тортом.
Шоколадный торт возвышается, как тёмная гора сладости, окружённый свитой из пирожных и кремовых холмов. Ева берёт первый кусочек, второй, а с третьего сбивается со счёта, растворяясь в вседозволенности — редком вкусе свободы, что тает на языке, как снег под солнцем. Её пальцы липнут от крема, глаза блестят, и каждый укус — маленький бунт против детдомовских дней, где сладкое было миражом.
Переговоры с Элизабет текут дальше, голоса Айзека и Ионны плетут сеть слов, но Ева не слышит — она в своём мире, где шоколад стирает границы между прошлым и настоящим.
Они выходят из здания, и Еву почти вытаскивают — её ноги цепляются за пол, словно не хотят отпускать этот праздник. Ночь укутывает их холодом, а снег падает, как звёзды, сбежавшие с неба.
— Ну что, на неделю наелась? — спрашивает Айзек, обращаясь к Еве, которая еле переставляет ноги. — Я заметил, что там, на фуршетном столе, не стало половины торта.
— Я бы сказала… на месяц, — отвечает Ева и охает, прижимая руки к животу. — Кажется, я сейчас лопну.
Ионна улыбается, глядя на неё.
Они немного прогуливаются по парку, который находится рядом, чтобы отойти от душной атмосферы мероприятия и дождаться такси. Снег падает крупными хлопьями, укрывая землю белым пушистым покрывалом.
Ионна глубоко вдыхает, наслаждаясь тишиной и спокойствием. Айзек, похоже, уже по привычке за этот вечер, обнимает её за талию. Ионна вздрагивает.
— Ты можешь… меня больше не трогать? — спрашивает она.
Айзек хитро улыбается и, не отпуская талии, наклоняется к уху Ионны. Он что-то шепчет ей. Ионна отстраняется, её взгляд — молнии, заточённые в стекло. Ева смотрит на них, не понимая, но чувствуя: между этими двумя есть не только ненависть, но и что-то ещё, хотя первое явно выигрывает.
Глава 13. Работа
Дни в квартире тянутся, как бесконечная река, ленивая и вязкая, и Еве кажется, что стены сжимаются, словно пытаются поймать её в ловушку, снова заточить в клетку. Когда Ионна и Айзек вновь уходят, оставляя её одну, тишина становится густой, как туман, и давит на плечи. Она бродит по гостиной, её босые ноги утопают в пушистом ковре, но даже его мягкость не спасает от пустоты, что гудит внутри.