— Ионна, ты чего? — Ева выворачивается, будто котёнок из рук, её недоумение — пёстрая тень на лице. — Я спрашивала Айзека, он разрешил выйти на пару часов.
— Он со мной не делится, — Ионна отступает, её улыбка гаснет.
— Ладно, в следующий раз скажу тебе. Ты спала, когда я уходила, — Ева пожимает плечами.
Ионна снова улыбается и кивает на пакеты:
— А что там?
— Да вот… купила себе немного вещей, — говорит Ева, начиная разбирать пакеты. — И… тортик. — она достаёт квадратную коробку и лыбится от предвкушения.
— Деньги тебе Айзек дал? — уточняет Ионна.
— Нет, я сама заработала! — говорит Ева, и в её голосе слышатся нотки обиды. — В этом городе хорошо платят курьерам, которые покупки из магазинов доставляют. Я всего два часа поработала, а уже что-то смогла купить!
— Но у тебя ведь нет документов, — недоумевает Ионна. — И банковской карты тоже.
— У меня всего этого нет, зато есть у тебя, — говорит Ева, доставая из кармана банковскую карту Ионны и протягивая её ей. — Ты не волнуйся, я потратила только то, что сама заработала. Там даже что-то осталось. У тебя ведь всё равно денег там не было. А ещё ты теперь зарегистрирована как самозанятая.
Ионна замирает, её лицо — штиль перед бурей, но Ева, не замечая, продолжает:
— Могу я потом ещё твою карту брать? — спрашивает она с умоляющим видом. — Я не всё купила, я ведь здесь вообще без вещей оказалась.
— Только на звонки обещай отвечать, — не выдерживает такого напора Ионна. — Код от карты, я так понимаю, ты и сама уже знаешь.
— Обещаю отвечать на звонки! — радостно говорит Ева и сама обнимает Ионну, вспоминая, как один раз ходила с ней к банкомату и не умышленно запомнила код.
***
Город затянут сизым туманом, фонари расплываются жёлтыми пятнами, как акварельные кляксы. Ева бежит по тротуару, держа в руках пакет с едой, от которой уже давно не ощущается тепло. Куртка нараспашку, шарф сполз на плечи — некогда поправлять. Ветер треплет её волосы, и она щурится, ловя взглядом вывески, пока не замечает знакомую фигуру.
Айзек выходит из аптеки, его силуэт в тёмной куртке чёткий, как вырезанный из бумаги. Ева замирает, её взгляд цепляется за него. Он прячет что-то в карман — маленькую квадратную коробочку, блестящую, как осколок стекла на солнце. Ева хмурится, мысли кружат, как снежинки: лекарства? Подарок? Что-то тайное? Она хочет разгадать, но коробочка ускользает.
Телефон сигналит, резкий звук режет воздух — она опаздывает с заказом. Ева вздрагивает, смотрит на экран: заказ ждёт, время уходит. Ей некогда думать — ноги сами несут её вперёд, пакет шуршит в руках, дыхание сбивается, а Айзек растворяется в толпе, унося свою тайну. Она бежит, улицы мелькают, как страницы старого атласа, и загадка коробочки тонет в суете.
К вечеру Ева возвращается в квартиру, её шаги тяжёлые, ноги ноют. Дверь скрипит, открываясь в полумрак, где тишина встречает её, холодная и пустая. Ионны нет — кровать пуста. Ева бросает взгляд на тумбочку, где лежат документы, но силы на разбирательства отсутствуют — усталость обнимает её, как старый плед, тяжёлый и тёплый. Она падает на разложенное кресло, даже не снимая куртку, только стягивает кроссовки, что валятся на пол с глухим стуком.
Утро врывается в квартиру серым светом, пробиваясь сквозь занавески, как тонкие нити паутины. Ева открывает глаза, её тело ноет от вчерашней беготни, а кресло под ней скрипит. Она потягивается, взгляд скользит по комнате — Ионны до сих пор нет. Ева хмурится и выходит из комнаты. Сапоги Ионны стоят у входа — значит, она здесь, в квартире. Но где?
Её взгляд падает на дверь комнаты Айзека. Ева мотает головой. Нет, Ионна вряд ли там, ведь эти двое не ладят. Но больше ей быть негде, а проверять это как-то не хочется. Впрочем, раз надзора нет и сейчас её никто не держит, Ева решает: это время, чтобы ещё немного поработать.
Она натягивает куртку, хватает телефон и выскальзывает на улицу. Мороз щиплет щёки, но Ева шагает быстро и немного согревается. Первый заказ — пакет с продуктами, второй — коробка с чем-то тяжёлым, но она сдаёт их ловко, как жонглёр. Третий заказ сбивает её с пути: адрес кружит в голове, и она петляет по переулкам, где дома жмутся друг к другу. Её кроссовки скользят по льду, дыхание клубится, и вдруг — слово, произнесённое рядом, цепляет слух: «Вампиры».
Ева замирает, её сердце пропускает удар. Она выглядывает из-за угла, прячась за стеной. Двое мужчин стоят неподалёку, их голоса — низкий гул, как ветер в трубах. Один, высокий, в чёрном пальто, говорит что-то, второй кивает, дым от сигареты вьётся между ними. Ева напрягается, пытается уловить смысл, но слова ускользают.