— Ладно, понятно, — Ева отступает, её слова холодны, как лёд. — Просто забудь. Я ничего не говорила.
Она разворачивается и быстро идёт к двери. Та закрывается за ней с глухим стуком. Ева уходит, унося с собой этот холодный огонь мести, что горит в её груди, осознавая, что союзников будет найти сложнее, чем она предполагала.
Глава 16. Клыки
Коридоры «Руки помощи» теперь кажутся Еве игрушечными — низкие потолки, выцветшие плакаты с улыбающимися лицами, запах старой мебели. Она идёт рядом с Агатой. За спиной гулко стучат каблуки Лилит, обсуждающей с кем-то по телефону поставки крови.
— Получается, Даган вам помог, — Ева щурится, разглядывая трещину в стене. — Но он ведь охотник, был им. И за это его предало агентство?
Агата кивает. Её рыжие волосы собраны в небрежный пучок, из которого выбиваются пряди, будто языки пламени.
— Они стёрли ему память какой-то инъекцией, — голос её звучит с ноткой неверия. — Выбор работать с ними… это была его ошибка. Но ничего уже не исправить.
— Ошибка? — Ева резко останавливается, заставляя Агату споткнуться. — Он продавал вампиров как скот! А вы его… что, простили?
Агата останавливается, поворачиваясь к ней.
— Он выбрал нас, — шепчет она. — Пожертвовал всем.
— А мы выбрали его? — Ева фыркает, но обрывается. — Главное, что Айзек и Ионна спасли тебя.
Агата улыбается уголком губ, но не успевает ничего добавить — из офиса доносится голос Айзека, резкий, как удар:
— Ева! Тренировка через десять минут.
Ева замирает, её лицо меняется в мгновение — глаза темнеют, как небо перед бурей, губы сжимаются в тонкую линию. Ненависть к Айзеку вспыхивает в ней, как костёр, разожжённый ветром. Она смотрит на него, стоящего в дверях, его расслабленная поза и знакомая ухмылка теперь кажутся ей ядом. «Из-за него Рейвен стал таким. Из-за его глупости», — думает она, и сердце колотится, как молот о наковальню. Ева не отвечает, но её взгляд говорит всё за неё. Она поворачивается к Агате, молча прощаясь, и идёт в спортзал.
***
Дверь кабинета Лилит с грохотом распахивается, едва не срываясь с петель. Ева влетает внутрь, прижимая ладонь ко рту. Глаза её расширены до предела, волосы всклокочены. Она тычет пальцем в рот, бормоча что-то невнятное.
— Он выпал! — выдыхает она, разжимая кулак. На ладони лежит маленький белый треугольник — клык, ещё влажный от слюны. — И второй шатается! Это… это конец? Я теряю их все?!
Лилит поднимает голову от бумаг. В её кабинете пахнет лавандой и старыми книгами, а на столе, как всегда, стоит чашка чая.
— Успокойся, — голос Лилит течёт, как мёд. — Это нормально.
— Нормально?! — Ева хватает себя за щёку, ощущая под пальцами дрожь. Второй клык действительно болтается, готовый выскользнуть в любой момент. — Меня превратили в вампира, а не в старуху! Почему у меня зубы вываливаются?!
— Ты же меняла молочные зубы в детстве? — Лилит поднимает бровь, будто объясняет ребёнку. — Сейчас то же самое. Старые клыки — человеческие. Новые будут… — она делает паузу, выбирая слово, — адаптированными.
— То есть… это как щенячьи зубы? — Ева медленно опускается в кресло.
— Примерно, — Лилит открывает ящик, достаёт зеркальце в серебряной оправе. — Посмотри.
Ева нехотя подносит зеркало к лицу. Приоткрывает рот, отодвигает пальцем зуб. Второй клык висит на нитке плоти, обнажая розоватую лунку. Под ним уже проглядывает острый кончик нового зуба.
— То есть я… я буду ходить… как… — она заикается, представляя себя в роли тыквы на Хэллоуин.
— Как очаровательный бобр, — кивает Лилит, пряча смех. — Не волнуйся, новые вырастут за неделю. Острее, крепче.
— И почему меня никто не предупредил? — Ева вскакивает, начиная метаться по кабинету. — Я думала, у меня какая-то болезнь!
— Вампиры не болеют, — напоминает Лилит.
Ева закатывает глаза, но уголки губ дёргаются. Она поднимает свой выпавший клык, рассматривает его на свет. Человеческий. Хрупкий. Ненужный.
— А это… — она кивает на зуб, — выбросить?
— Сохрани, — Лилит протягивает ей крошечную шкатулку с бархатной подкладкой. — Сувенир. Напоминание о том, что ты преодолела.
Ева хмыкает, но кладёт клык внутрь. Шкатулка пахнет кипарисом — запахом чего-то законченного.
— Только предупреди заранее, — бормочет она, выходя из кабинета. — Когда начнут рога расти.
Дверь закрывается. Лилит поправляет бумаги, пряча улыбку. На стене тикают часы, отсчитывая время до следующего кризиса.
***
Парковые фонари мигают, будто подмигивают Еве, спрятавшей рот под чёрной маской с растянутым белым смайлом. Ветер холодит кожу, пока она ждёт. Шаги Агаты и Рейвена шуршат по гравию, приближаясь. Взгляд парня скользит по маске Евы, и уголок губ дёргается в усмешке.