Он проходит мимо, не останавливаясь, но его движение — лёгкий поворот головы, едва заметный жест рукой — говорит само за себя: иди за мной. Ева хмурится, но любопытство берёт верх. Она следует за ним, держась на расстоянии, растворяясь в тенях, как сама кошка, что где-то рядом. Его путь ведёт к маленькому кафе на углу — тёмному, с тусклыми окнами и запахом кофе, что смешивается с сыростью улицы. Он заходит, и Ева, помедлив, следует за ним.
Внутри пахнет жареным тестом и дымом, редкие посетители погружены в свои телефоны. Парень садится за дальний столик в углу, его спина прямая, волосы падают на лицо. Ева садится напротив, её движения осторожные, но уверенные. Он не смотрит на неё, заказывает чёрный кофе, не предложив ей ничего. Тишина между ними тяжёлая, как предгрозовое небо.
Внезапно парень достаёт из внутреннего кармана куртки четыре фотографии и бросает их на стол перед Евой. Фотографии — чёрно-белые, слегка мятые, но лица на них узнаваемые. Это те, кого она обращала мутагеном: здоровяк и второй мужчина, который был с ним, самая первая охотница, которая следила за Евой, и ещё один, которого она едва помнит.
— Эти люди мертвы, — говорит парень, его голос низкий, отрывистый, без тени эмоций. — Ты их убила.
Ева смотрит на фотографии, её пальцы замирают над столом, как будто боясь прикоснуться. В груди вскипает холодный ужас, но она качает головой, голос дрожит, но звучит твёрдо:
— Нет, нет… я их обращала, а не убивала.
Парень не моргает и сверлит её взглядом. Он делает глоток кофе, ставит чашку с лёгким стуком.
— А ты не знала, что из всех, обращённых при помощи инъекций, выживают всего процентов… десять?
Ева замирает, её зрачки расширяются, мир для неё сжимается в точку. Неверие борется в ней, как бурлящий поток: «Это ложь, он врёт, чтобы сбить меня с толку». Но что-то внутри — может, интуиция, — говорит, что он не обманывает. Её руки дрожат, она сжимает их в кулаки под столом.
— Как… как ты можешь знать? — шепчет она, голос хриплый, полный боли и сомнения. — Это правда?
Парень не отвечает сразу, его взгляд холодный, но в нём мелькает что-то — не жалость, а тень понимания.
— Это правда, — произносит он, и слово падает, как камень.
Её взгляд скользит по фотографиям, и она теперь видит их иначе — не как врагов, которых она наказала, а как людей, чьи жизни оборвала. Воспоминания о Лилит всплывают в голове, как свет во тьме. Лилит, которая всегда помогала. Как теперь Ева сможет смотреть ей в глаза, зная, что её действия унесли столько жизней? Она чувствует, как трещина в груди расширяется, превращаясь в пропасть.
— Я… я не хотела, — шепчет она, но слова звучат пусто, как далёкое эхо.
Её пальцы сжимают край стола, клыки чуть касаются губы, но она не замечает. Она смотрит на парня, и в его молчании — обвинение, которое он не произносит вслух. Ева знает: он мог бы убить её, но пока держит на крючке, как рыбу, что ещё не поймана.
— Чего ты хочешь? — спрашивает она, голос теперь твёрдый, но с лёгкой угрозой. — Почему ты показал мне это?
Парень не отвечает, но его взгляд говорит: ещё не время. Ева чувствует, что он знает больше, чем говорит, и что их встреча — не случайность. Но сейчас, под тяжестью его слов и фотографий, она не знает, как двигаться дальше. Её путь, полный мести, обернулся смертями, и она не уверена, может ли вернуться к свету, который дала ей Лилит. А ведь совсем недавно Лилит снова помогла ей, прислала адрес донорского пункта, чтобы Ева утолила жажду. Помогла! А сама Ева… она теперь убийца.
— Ты знаешь, что я сделала. Но кто ты такой, чтобы судить меня? — спрашивает она сама не знает зачем, чтобы просто не молчать. — Я даже имени твоего не знаю!
Он не отвечает сразу, его пальцы слегка постукивают по столу — ритм медленный, почти гипнотический. Ева ждёт, её слух улавливает его ровное дыхание, а руки выхватывают телефон, чтобы сделать снимки фотографий.
— Меня зовут Илиас.
Имя падает, как капля в тишину, короткое, но с тяжёлым оттенком, будто оно несёт в себе больше, чем просто звук. Ева моргает, её губы чуть приоткрываются, но она не успевает осмыслить это. Илиас откидывается назад, его взгляд не отрывается от неё, и она чувствует, как его имя закрепляется в её сознании.
— И что, Илиас, ты собираешься со мной делать? Убить? Или просто пугать фотографиями?