А дальше все, как и положено. Звонок, конфиденциальная встреча. Мед обольщения и строгость предстоящего дела. Потом другой чиновник, потом третий. И уже после автомобиль. Нет, не в Кремль, не на Лубянку, а на одну из правительственных дач. Хотя однажды, после того как все формальности были соблюдены, черная «Чайка» внесла меня таки во дворец, в кабинет, в который во время беседы моей еще с одним высоким лицом и вошел Заказчик. Вошел, побалагурил, посмотрел на меня, убедился, что не фантом, и… и вышел. Подписка о неразглашении была отобрана у меня как-то обыденно, просто. И совсем в другом учреждении. Причем, что меня поразило, в подписке этой было оговорено, что я буду сохранять сведения, ставшие известными мне в ходе работы, независимо от общественно-политического строя. И молчать я должен буду вечно. То есть до кончины. И не оставлю никаких мемуаров, устных свидетельств и так далее. Возникает закономерный вопрос. Почему от меня просто нельзя было избавиться? Устранить? Дать орден Трудового Красного знамени посмертно или просто сунуть головой в заброшенный колодец? Ответ я обнаружил потом, и поразил он меня донельзя. Но об этом позже.
Теперь о самих текстах. Как будто некая сила хранила их. А ведь лежали-то они, в принципе, на виду, хотя и за семью печатями. Следы текстов обнаруживались несколько раз в различные эпохи и при обстоятельствах, как правило, катастрофических. Война, пожары, дезертиры, мародеры. В 1998 году французский еженедельник «Минют» дал серию материалов о расхищении национальных архивов, находящихся в Военном музее в Венсенне. Документы в массовом порядке стали исчезать в декабре 1978 года, хотя из показаний служителя музея, проходившего по делу, следовало, что раньше: один из документов был похищен в 1972 году.
В ходе проверки выяснилось, что национальные архивы в Венсенне находятся в полном беспорядке. Лишь часть документов имела обязательный штамп. Фотокопирование позволяло любому посетителю украсть в принципе любой документ. В Венсенне оказались фрагментарные копии текста. Советская разведка буквально выпотрошила этот архив. И то, что могло навести на тексты, легло в папку как второстепенное, но ввиду пикантности обстоятельств требующее специального хранения. Никто, естественно, и не понял, что это такое. Лишь потом, в лихорадочных метаниях по трофейным архивным залежам, листочки эти попали в руки тех, кто в них нуждался.
Еще один след, который условно можно назвать парижским, появляется несколько ранее. 1945 год. Париж. Бойцы Сопротивления прибывают на улицу Сен-Гийом, 21, для ареста некоего Бернара Фэя, одного из хранителей Национальной библиотеки времен маршала Петэна. Среди бумаг Фэя оказались копии писем видным нацистским чиновникам, в которых он предлагает в качестве подарка редчайшие документы, раритеты, среди которых прямо называется Текст, его автор. Фэй полагал, что сдача этого документа сулит ему значительные дивиденды. Учитывая специфическое отношение к автору Текста, к использованию его в идеологических целях, можно было не сомневаться, что документ был Фэем передан. Сам предатель был приговорен к пожизненному заключению. Через несколько месяцев он погиб при, как принято говорить, странных обстоятельствах.
По показаниям Жан-Маркеса Ривьера, коллеги Фэя, которому удалось бежать в августе 1944 года из Парижа, немцам достались не все тексты. Часть их была переправлена в Ватикан, где они исчезли в легендарных подвалах Ватиканской библиотеки.
Огромная масса исторических документов, относящихся к семнадцатому — двадцатому векам, находилась в доме номер четыре по бульвару Рапп, в Париже. Это здание ранее принадлежало Теософскому обществу.
Далее происходят события, представляющие для нас непосредственный интерес. Самое ценное из этого архива вывозится немцами в один из замков в окрестностях Варшавы. Потом туда приходят советские войска, и все архивы вывозятся в Россию. Советская сторона после войны неизменно отвечает, что слыхом не слыхивала об этих документах. После краха СССР происходят лихорадочные попытки французской стороны выкупить архивы. Часть документов возвращается во Францию, но затем некая важная персона из властных структур вывоз бумаг приостанавливает. Два военных грузовика с уже упакованными бумагами возвращаются с полпути. Но бумаги попадают не на свои полки, а в некое новое современное хранилище. Именно там сегодня находятся многие судьбоносные документы.