…Вторая фаза операции будет означать доведение гайдаровских реформ до их логического конца при помощи диктатуры.
Основные этапы — „Победа в Чечне“, назначение премьером Чубайса. Ускоренная ратификация „СНВ-2“. Распилка тяжелых ракет, способных достигать США, и ликвидация ядерного подводного флота и расширение полномочий американских военных наблюдателей на ядерных объектах. Возврат к политике новых финансовых заимствований у Запада под огромные проценты, с катастрофическим для страны урезанием федерального бюджета. Зачистка Березовского, Абрамовича и Вяхирева, с последующим принятием закона о расчленении естественных монополий. Одобрение Госдумой кодекса о земле с введением ее в полный торговый оборот и последующей продажей Курильских островов, Калининграда и Карелии. Закрытие оставшихся оборонных комплексов при помощи полного снятия их с бюджетного финансирования. Референдум по отделению Чечни и полный уход России с Кавказа…»
— Более детальные проработки получите в Москве. Хорош планчик?
— Да это просто передовица коммунистической газеты. Вы-то кто? Расчленитель? Собиратель? Заговорщик? Сволочь? Патриот?
Он сидел в рубашке своей необыкновенной, и пятна пота обрисовывались явственно. Пьет, наверное, или не совсем здоров. Каково вот так, в чужой стране вести дознание, на берегу океана? А своя страна то ли есть, то ли нет вовсе.
— Хотите сымпровизирую?
— Попробуйте.
— Холодный август этого года в Москве, похоже, становится несколько теплее, а небо отдает безоблачностью. Только что наш специальный корреспондент передал из России следующее сообщение: «Два часа назад самолет с председателем правительства России и несколькими губернаторами пропрезидентской ориентации потерпел катастрофу при подлете к Киеву. По имеющимся данным, он был сбит неопознанным истребителем МИГ, при этом в небе над Украиной произошел настоящий воздушный бой. Ждите дальнейших сообщений. Официальный Кремль хранит молчание».
— Ну, пусть пока будет так. Ты, главное, работай. Перепиши все, что сказал, катренами. Да поубедительней. В меру тумана. А версии получишь попозже. Ты Игорь? Значит, это будет план «Георгий». Михаил — не очень счастливое для страны имя. Твое понадежней будет. Работа делает свободным. До встречи в России.
И он, не попрощавшись, вышел.
— Ну, астроном, выходи, — позвал меня конвоир.
— Аня?
— Будет тебе Аня, будет и свисток.
Мы вышли на берег.
— Иди примерно мили две на запад. Шаг в сторону от океана — попытка к бегству. Мы рядом. Тут. — И исчез парень. Как будто его и не было.
Где-то всколыхнулись дюны, и ушли следом посты и дозоры русских. Как будто никого и не было. Я шел еще долго, ожидая выстрела, а точка эта глумливая, лазерного прицела, сопровождала меня, ползла рядом, время от времени ползла по бедру, искала со спины сердце, и я чувствовал ее сквозь одежду.
Я шел еще некоторое время, ожидая выстрела, а потом в полумиле впереди увидел хрупкую фигурку своей ученицы. Мы обнялись, прошли еще по кромке прибоя и присели на толстой ветке, выброшенной атлантическим прибоем. Примерно через четверть часа появился катерок, и нам помахали с него фонарем.
Эпилог
…Вспоминая потом все перипетии возвращения на Родину и прикидывая маршрут, время передвижения на катере, в машине, в самолете, опять в машине, пытаясь поймать алгоритм и направления движения, я так и не смог понять, в какой стране находится тот самый коттедж, где вот уже две недели я «проходил реабилитацию». Радио не было, телевизора подавно, только плейер с двумя десятками дисков. Четыре раза в день приносили еду, классную и сбалансированную. Неограниченно минералка и соки и бутылка джина «Гордон» в личном пользовании из расчета граммов сто пятьдесят в день. Однажды я попробовал напиться, и утром мне не принесли даже пива. Потом бутылка появилась снова. Ровно через пять дней — другая.
Коттедж однокомнатный, с ванной и кухней, где можно приготовить кофе и чай, скоротать время за какими-нибудь консервами и печеньем и посидеть под абажуром, поскольку свет в коттедже искусственный, а окно только одно и в него виден сад, где общечеловеческие яблони и кустарники перед проволочной оградой. А за ней такой же неопределенно-долгий ландшафт. Однажды по двору провели Аньку, и она махнула мне рукой. Дескать, все в порядке, Дядя Ваня, пей и закусывай. Наконец появился Георгий.