И что? План не срабатывает, отвечает генерал, происходят сбои. То Европа не подставляет попу, то в Мексике черт-те что, то в Океании. Только вот в России все по плану. Все, как задумано. Тебе не обидно?
— Мне горестно.
— У тебя дети есть?
— Нет.
— Ты малолетку свою вздрючь и внуков потом воспитай. Ты, сука, в нищете живи, но чтобы размножился в пропорции один к пяти. Ты все понял?
— Ты что на меня орешь?
— А то, что ты ни хрена не понимаешь. Кончилось время чтения книжечек. Ты человек более чем незаурядный. Ты молодец. И ты… мобилизован.
— Кем?
— Родиной.
— Опять? А Родина — это ты?
— В данном случае я ее представитель. А теперь слушай. Ты жить хочешь?
— Что еще? — похолодел я.
И тут в небе, со стороны города, показался вертолетик. Вначале шум, потом точка, приближающаяся медленно и неотвратимо. Мобильник заурчал у него в кармане. Он достал, послушал, отвечать не стал, а потом вообще выкинул его в реку. При этом очень неопрятные слова сказал.
— Что с девкой? — спросил я.
— Девка жива и здорова. В надежном месте. Теперь быстро выкини все из головы и запоминай номер телефона в Петербурге.
Минуты три я прикладывал номера к годам рождения, к номерам квартир, которые сидели во мне мертво. Генерал учил меня мгновенному запоминанию чисел. Он был хорошим инструктором. Потом он передал мне герметичный пакет с документами и деньгами. Паспорт Ани, по его словам, был тоже там.
Вертолет завис неподалеку. За нами наблюдали, и потому пакет этот я получил как бы между прочим, свернутым в трубочку и вложенным в емкость с червями. Повернувшись спиной к винтокрылому соглядатаю, я переложил его во внутренний карман. В рубашку.
— Та самая квитанция на смерть президента тоже там.
— Так я и думал. Эквилибрист проклятый.
— Не говори так. Это как игла для Кощея Бессмертного. Конец режима в этом пакете. Они все нелигитимны.
— И кто будет после них?
— Те, кто к этому готовился двадцать лет. Мы это все давно просчитали с некоторой вероятностью. А сейчас слушай. Будем имитировать твое утопление. Я затем тебя сюда и привез. Потом они возьмутся за меня, но не раньше чем убедятся, что в контейнере ничего нет, а это уже скоро.
— А что же на меня такая ставка?
— Ты заговоренный какой-то. Тот, что наверху, любит тебя. Потом опять же старик Нострадамус. Там про тебя хорошо написано.
— Что делать?
— Видишь, там пень протопленный? Я тебя как бы замочу и столкну в воду. А ты ныряй и под водой к пню.
Под ним голову высунешь. Проверял вчера. Там есть ниша. И сиди примерно полчаса. Потом выгляни аккуратно — и на берег. Поройся в кустах недалеко от той вот ивы. Там сухая одежда и многое другое, вот из этого рюкзака. Карта. Уходи ночью лесом. Маршрут тебе проложен. А дальше — как ты умеешь. Хотя готовилось это все не для тебя. Но тебя искать не скоро начнут. А может, и не начнут вовсе.
— А вы?
— Попробую что-нибудь придумать. Они ведь меня пытать будут. Если поймают. А тебя просто убьют. Давай ближе к борту. Я тебя сейчас придушу будто. Потом голову в воде подержу и столкну. Ну, до свидания.
Больше мне генерал говорить не дал и даже не спросил, умею ли я плавать. Он имитировал удар ребром ладони по затылку, потом за волосы меня опрокинул навзничь и опять ребром по горлу спереди. Наверное, с высоты птичьего полета естественно.
Я открыл глаза под водой. Она была чистой, но по животу и темени прошла судорога, хлад и небыль приняли меня и объяли. Пока воздушный пузырь под курткой существовал, пока пузырьки уходили наверх, мне было легко, но потом, уже у корневища этого, стало страшно, ботинки тянули вниз, нервным и излишним усилием я ухватился за корни и, перебирая руками, нашел вход в нишу. Отдышался.
Я выбрался на берег минут через сорок. В воде было, кажется, теплее. Посмотрим, что мне припас наставник… Добираться до этого сидора я решил скрытно, используя естественные укрытия — ствол, высокие кусты, траву.
Никакого летательного аппарата в прямой видимости не обнаруживалось. Должно быть, на мне поставили отчетливый крест.