Не хочу больше, не хочу!
Замотала головой, зажмурив глаза. Пытаясь унять. Снова оттеснить, согнать все эмоции в комок и отгородить непробиваемой стеной навечно, потому что так жить проще.
— Всё-всё, — теплые, такие любимые когда-то руки обняли за плечи, прижали к твердой груди, — прости меня, старого дурака, — горячий с нотками отчаяния шёпот шевелил волосы на макушке теплым дыханием, — я просто хочу, чтобы ты была счастлива. И я скучаю по тебе.
Нечаянно шмыгнула носом, пытаясь успокоиться и переключиться на другую тему, а то чего доброго бывший пожелает утешить меня более действенным способом. А оно мне надо? Создавать себе дополнительные проблемы?
— Давай лучше о деле, — аккуратно отстранилась от него и твердо посмотрела уме в глаза, — я хочу наконец побыстрее разобраться с этим делом и забыть.
Вставать Гато не спешил. Погладил еще раз по предплечьям в успокаивающем жесте. Еще раз приобнял и поднялся, отпуская. Обойдя стол, присел на свое кресло и приглашающим жестом предложил продолжить опрос.
— Что Теор делал в свой последний приезд?
— Как и всегда, — пожатие плечами, — передал «привет, — многозначительный взгляд в мою сторону, — от главы семьи Рха. Выполнил пару незначительных поручений. И чтобы не было недопонимания, говорю сразу: не моих… О чем-то общался с главным архивариусом и… все. Что он делал в личное время, мне неизвестно.
На данное заявление скептически подняла бровь. Помнится, в мою бытность курируемой студенткой и одновременно его… мм… женщиной, Гато в конце каждого дня получал полный отчет о моих контактах и передвижениях. И хоть об этом он ни словом не обмолвился, но я-то знала…
Личная охрана во главе с мих-аловским доверенным лицом не только занимала безопасностью и сохранностью хозяйского тела, но и вполне успешно шпионила за всем и вся. Работа у них такая, что поделать.
Кривляние мое было воспринято правильно и Гато, ответно скривив морду лица, нажал кнопку вызова. Голос Тэй по громкой связи зазвучал бодренько:
— Слушаю, господин Сатери.
— Свяжись с Минтра, затребуй последние отчеты о Теоре Рха и перешли всё это госпоже шерифу.
— Будет сделано, господин Сатери, — еще раз отозвалась секретарь и отключилась.
— Теперь ты довольна?
— Почти, — кивнула я.
— Что еще? — недовольно переспросил он.
— Вот пообщаюсь с вашим Иканоночем и всё, — постаралась мило улыбнуться.
— И тебя больше ничего другое не волнует?
— А должно, — скроила самое непонимающее лицо, наблюдая за тем, как багровеет шея бывшего.
Вот уже краснота и на щеки перекинулась. Неровен час за сердце хвататься станет. Кажется, пора делать ноги. Быть причиной сердечного приступа у Гато совершенно не хочется, а он, судя по всему, не за горами.
Не-е-ет, городу нужен новый мэр. Так что побережем беднягу…
— Знаешь, что?! — казалось из ушей данийца сейчас пар повалит от возмущения.
— Что? — я сама невинность.
— Иди ты… — даже вперед подалась — вдруг действительно прорвет и он выругается? Не вышло, — … отсюда, — и так сверкнул глазами, что я посчитала за лучшее действительно смыться.
— Ухожу-ухожу, уже исчезаю, — пятясь к двери кормой, старалась не выпустить доведенного до легкого бешенства бывшего, — позвольте откланяться господин Сатери? — отвесила шутовской поклон у самого входа, так что задница неожиданно выпятилась прямо в открывшийся только что проём.
Честно, я такого не планировала.
В приёмной кто-то ахнул, я же, запоздало поняв свою оплошность, взглянула на Мих-ала. Тот медленно, но уверенно приобретал цвет побуревшей свеклы. Вот-вот из глаз молнии стрелять начнут. Кажется, переборщила. Как бы не пришлось через пару дней — после того, как бывший куратор остынет, — идти просить прощения и задабривать согласием на поход на очередное светское мероприятие.
Уже в закрывающихся дверях, еще раз мельком встретившись с ним взглядом, увидела искорки победы и предвкушения. И пялясь минуту на темное, декорированное под натуральное дерево, дверное полотно, поняла, как попала.
Опасения оказались не напрасны, а сама себя ощущала дурой полной. Попалась. Попалась же на крючок к данийскому гаду, который не просто красиво разыграл гнев, но еще теперь действительно будет строить из себя обиженного и в итоге заставит с ним куда-то плестись. И как, скажите, после этого не будут ходить слухи о нашей связи? Черт!
— Кхм… — в мысли ворвались звуки чьего-то присутствия, повернулась вправо.