— Хорошо, — уже спокойнее сказал он, — и во сколько же ты оценила свои услуги медсестры?
Чувствовала я себя в данный момент так, будто сама собственную нескромную персону по самую макушку в помои окунула. И ведь не думала даже, что мои слова можно воспринять именно так. Я же совершенно иной смысл в них вкладывала.
Как говорится, хорошая мысля приходит опосля. Ох, чувствую, надо было всё же на язык быть более сдержанной — аукнется мне сегодняшнее представление. Ой, аукнется!
— Ни во сколько, — сухо ответила я, — я просто не хочу никому быть должной.
Усталость накатила с новой силой. Все же весь день на ногах, и полночи в… кхм… в физических упражнениях. На секунду прикрыла глаза, потирая их ладошками.
— Тогда считай это просто дружеским жестом, — шепотом ответил Фамир мне в губы, отстранился и нежно, едва касаясь, поцеловал… в лоб, — я понял, случай тяжелый, но не безнадежный. Будем работать.
И… снова развернувшись, ушел. Теперь уже не злой, еще и насвистывал себе под нос что-то.
Это что сейчас такое было?
Ошарашено постояла минуту, мотнула головой и спряталась обратно в квартире, отдавая приказы искину на ходу.
Спать, спать и никаких больше мужиков! А данный инцидент будем расценивать, как испытания еще ни разу не опробованного матраса и кровати на прочность. Вот испробовали и забыли.
Только почему-то не получалось.
Все время в голову лезла всякая всячина вроде особо ярких из пережитых недавно моментов. И заснуть удалось не сразу. Только после того, как подгребла к себе поближе подушку, где еще совсем недавно лежала голова мужчины, а теперь приятно пахла им.
***
— Гонзалес, к шефу! — дежавю. Взгляд от экрана рабочего компьютера пришлось оторвать. Рядом с моим столом все еще стоял Уорк, пока я изучала полученные от него данные на Фамира. Лицо в очередной раз вспыхнуло, стоило только вспомнить этого негодяя.
— Ну что, пошли? — усмехнулся напарник, — будем терпеливо молчать, пока нам накручивают хвосты.
— Ты хоть знаешь, в чем смысл этой поговорки? — ответить мне не пожелали, только плечами пожали, и все. Мол, мало интересуют твои фольклорно-исторические выкладки фразы, которой все пользуются и не парятся.
Уныло кивнув, встала. Он прав: мы в заднице. Уже прошло больше недели с момента обнаружения трупа, а результата никакого нет. Все, что оставалось делать — бессмысленно по десятому кругу просматривать записи дела, и бегать по свидетелям, вдруг что-то новенькое вспомнят.
Именно из-за этой беготни я все еще не смогла до конца прочитать собранное на одного хамоватого тэнкварта досье. А еще потому, что всю эту неделю этот самый хамоватый каждую ночь непостижимым образом входил в доверие, просачивался в мою квартиру и… устраивал очередной краш-тест моей бедной (я в этом не сомневаюсь) кровати. Правда, на один день мне все же удалось вырваться из его жадных лап — Тэй все же вытащила меня поужинать в симпатичный ресторанчик, что только недавно открылся. Вот только я не учла уровень коварства собственной подруги — ужин был всего лишь уловкой, чтобы заставить меня прилично (с её точки зрения) одеться и накраситься. А потом, к окончанию наших совместных посиделок, сбагрить меня на руки собственному шефу, что так неожиданно появился на пороге того самого заведения. Этому шантажисту срочно понадобилось наличие спутницы на одном из семейных ужинов с будущими деловыми партнерами… В общем, сговорились — и мне пришлось второй раз отдуваться за уставленным снедью столом. Хорошо, что платье имело довольно свободный, прямой крой и мой округлившийся от второго подряд ужина не было видно, так что я не походила на беременную глисту в скафандре.
В отделении атмосфера не сменилась — все тот же игнор и насмешки, но меня сейчас это волнует мало. Всё равно работать стало легче, потому что с напарником отношения у нас окончательно наладились.
Он даже успел побывать у меня дома. Очень удивился, узнав на одном из фото рядом со мной главу семьи Тха, Большую Ма. Пришлось рассказывать о кровном брате и родстве. Потому даже как-то так само получилось, что нажаловалась на слишком уж развитое чувство опеки над женщинами со стороны тэнквартов в общем, и моей новой семьи в частности.
И вот теперь в кабинет начальства заходила, как на эшафот, с одной мыслью — помилует или не помилует… в смысле, пронесёт или не пронесёт, или наше терпеливое начальство все же вставит клизму, прежде чем поиметь мозг двух нерадивых подчиненных.
— Судя по вашим «радостным», — Прис Гот показал пальцами кавычки, — лицам, хороших новостей у вас для меня нет?