Олег пожал плечами и сказал:
– Не очень-то нуждаются, значит. А вам-то на всех зачем оглядываться?
«Интересно, кем он работает?» – подумала Тамара.
И спросила:
– А вам разве ни на кого оглядываться не приходится?
– Приходится. Но я людьми руковожу, мне без этого нельзя. А вам можно. Если действительно захотеть.
Звучало то ли неопределенно, то ли даже загадочно. Что значит – захотеть? И чего именно захотеть? Свобода все-таки абстрактное понятие… Во всяком случае, до сих пор для Тамары это было так. И теперь ей необходимо было обдумать, что она означает, свобода, применительно к ее жизни.
Тамара посмотрела на Олега с уважением, ведь это он подтолкнул ее к таким размышлениям. А на первый взгляд вовсе не казался умным…
«Он трезвомыслящий, вот какой!» – подумала она.
Это было мамино слово. Только теперь Тамара поняла, что оно означает. И даже не поняла, а увидела собственными глазами.
Они допили кофе и вышли на улицу. Было уже совсем темно, зажглись фонари на Садовом кольце. Олег опять дал Тамаре свой пиджак. Она обрадовалась, потому что теперь уж точно стало холодно. И потому что от его пиджака пахло каким-то неизвестным одеколоном, и запах этот был ей приятен.
Дошли до Большой Садовой, и она сказала:
– А вон в том доме нехорошая квартира, знаете?
– Нехорошая? – переспросил Олег. – Почему?
– Ну так ведь это же в ней Воланд жил со свитой!
– Да?..
Тамара поняла, что романа Булгакова он не читал, и она поставила его в неудобное положение. Так вышло потому, что ей уже давно, с самой школы, не приходилось разговаривать с людьми, которые не читали бы «Мастера и Маргариту». Все брали друг у друга хоть на одну ночь переплетенный журнал «Москва», в котором этот роман каким-то чудом был напечатан, а у многих, как у ее родителей, был и свой собственный пухлый том, склеенный из листов с ксерокопиями журнальных страниц.
– Есть такой роман Михаила Булгакова, называется «Мастер и Маргарита», – поспешно сказала она. – Там рассказывается, как в Москве появился дьявол. Его звали Воланд. Ну, там не только про это. Еще про Понтия Пилата…
Но от этих ее торопливых слов неловкость не прошла. Содержание «Мастера и Маргариты» в двух словах не передашь, смысл тоже, а главное… Главное заключается в том, что не только кто такой Воланд, но и кто такой Понтий Пилат, и кто такой Булгаков, Олегу, наверное, неизвестно, и многое ему неизвестно, и, скорее всего, многое неважно из того, что важно ей.
Что ж, нельзя сказать, что ее это так уж сильно печалит. Она не то что не влюбилась в него с первого взгляда, но не уверена даже, что он ей понравился. Да, чувствует себя с ним непринужденно, но и с другими людьми ведь не испытывает особенных трудностей в разговоре.
– Скучно вам со мной, – сказал Олег.
– Нет, что вы! – вполне искренне возразила она. – Почему мне должно быть с вами скучно?
– А почему нет? – Он пожал плечами. – Мне тех книг, что вы читали, не прочитать уже. И времени нет, и напора не хватит. Придется уж одним личным опытом обходиться.
Он улыбнулся – кажется, впервые за весь вечер. Улыбка была какая-то виноватая.
– А у меня никакого личного опыта нет, – сказала Тамара. – Так что мы с вами друг друга уравновешиваем. В этом смысле, – уточнила она.
– Да.
Он смотрел прямо ей в глаза, и внимательно смотрел, но что означает его внимание, понять было невозможно. Ну, она ему нравится, наверное. Иначе он вряд ли стал бы ползать с ней под столом, собирая бусины, а если стал бы ползать, то не стал бы догонять ее с сумкой, а если стал бы догонять, то не пригласил бы в кафе и не провожал бы…
– Вы не думайте, будто это неважно, что вы многое видели в жизни, – сказала Тамара. – Это очень важно.
– Я и не думаю.
Он снова улыбнулся, но теперь обычной улыбкой, а не той виноватой, которая ее смутила. Легкость вернулась в их разговор; Тамару это обрадовало.
– А вы мне что-нибудь расскажите, – попросила она.
– Про что рассказать? – не понял он.
– Про то, что вы видели. В Афганистане, например. Это же очень древняя страна. Когда-то считалось, что это центр мира, и туда поэтому стремился Александр Македонский.
Олег пожал плечами.
– Насчет Македонского не знаю, а я туда совсем не стремился. Меня после училища в Костромскую область направили, в поселке Нея был гарнизон, на реке тоже Нее. Красивые места, хоть и глушь, конечно, страшная. Деревни кругом – Медведица да Медведино. Еще, правда, Рай и Ерусалим были. На реке Молевнице.
– Красивые какие названия, – заметила Тамара.
– Смешных больше. Речка одна Киш-Киш называлась. Ну и вдруг оттуда – в Таджикистан. И понятно, куда дальше. А что сделаешь? Сидели, ждали, вино арбузное пили.