Он ни в кого не стреляет, конечно. Просто образ такой возник, хотя и непонятно, почему.
– Да, – ответила Марина. – Даже слишком знакомый. Решил покончить с собой от великой любви ко мне.
Когда иронией пытаешься заполнить пустоту у себя внутри, это вряд ли удастся. Ей, во всяком случае, не удавалось никогда. Видимо, она человек размеренного тона.
– Сволочь, я ж говорю, – вставил Дугин. – Подгадал, когда ты из дому выйдешь, да и сиганул с дерева.
– Почему подгадал? – не поняла Марина.
Она смотрела, как Толя хватает воздух ртом, как кашляет, приподнимаясь на локтях.
– Ежели б долго провисел, то и задохся бы, – объяснил Дугин. – А так – живой, чтоб ему.
– Все равно. – Марина наконец встала и, обращаясь к похожему на Стрельца человеку, сказала: – Помогите его поднять, пожалуйста. Посадим у дерева, и я «Скорую» вызову. Может быть, горло у него повреждено, да и мало ли что еще.
– Тьфу! – Дугин даже плюнул от досады. – Дурная ты, Маринка, ей-богу! Взрослая женщина, с высшим образованием, а наивная, чисто малое дитё. Такие, как этот, в огне не горят, в воде не тонут, неуж не знашь?
«Знаю, – подумала она. – Но что же теперь?»
Стрелец, к счастью, не обладал дугинской склонностью к рассуждениям. Или, может, дугинской способностью делать выводы. Он подхватил Толю под мышки и прислонил спиной к сосне. Толя держался за горло и стонал.
– Не звони, – сказал Дугин Марине. – У меня машина на ходу. Сами в Карабаново отвезем.
– Лучше бы в Александров, там все-таки… – начала было она.
– Обойдется, – отрезал Дугин. – Пусть спасибо скажет, что не в Махру к ветеринару.
Он ушел к конторе за машиной. Марина присела на корточки рядом с Толей и спросила:
– Ты можешь говорить?
Он помотал головой. Дугин унес фонарик, поэтому она не видела Толиных глаз. Но ответ осмысленный, уже хорошо.
«Пусть врачи разбираются, – проговаривая про себя слово за словом, подумала она. – Чужие, посторонние врачи. Я больше не могу».
Что же это такое? Почему именно она влипла в этого человека, как муха в мед?!
Дугин подъехал через пять минут на здоровенном несуразном джипе.
– Отечественная, – сказал он, выходя и похлопывая машину по черному боку. И с гордостью добавил: – По нашим колдобам на иномарках не разъездишься.
Вместе со Стрельцом они подняли стонущего Толю на ноги и посадили на заднее сиденье.
– А сами кто будете? – спросил Дугин.
Тон у него при этом был бдительный, каким и положено говорить коменданту.
– Я здесь в гостях, – ответил Стрелец.
– К Ковальским приехали?
– Да, за матерью. Она подругу навещает.
– На седьмой даче, – кивнул Дугин. – Ну, спасибо за участие. Всего вам добренького.
– Я с вами поеду, если вы не против, – то ли Дугину, то ли Марине сказал он.
Никто из них не возразил.
Марина хотела сесть рядом с Толей, но Стрелец сказал:
– Вы можете сесть впереди, а я с ним.
Видимо, его не впечатлило сообщение о том, что Толя решил покончить с собой от великой любви к ней. Или он этого просто не услышал. Как бы там ни было, а предложение пришлось кстати: ей не хотелось даже смотреть в Толину сторону, и неприятно было думать, что в машине он может как-нибудь к ней привалиться или хотя бы прикоснуться.
Глава 3
До Карабанова доехали за десять минут. Луна стояла над пустой дорогой, асфальт посверкивал серебряными звездочками, как Млечный Путь. Дугин рассказывал, что ямы все тут знает наизусть, с закрытыми глазами объедет. Толя стонал. Стрелец молчал. Марина тоже. Тело у нее болело все сильнее, как будто начинался грипп.
Остановив машину у двухэтажного больничного здания, Дугин сказал:
– Приехали, слава Господу.
– Поможете мне его довести? – спросила Марина у Дугина.
– Сам отведу, – ответил тот. – Я-то хоть скажу там что надо. Отношения с ним, ежели желаешь, в другом месте можешь выяснять и в другой раз. А чтоб меня по допросам таскали, это мне без надобности. Я ментов знаю – скажут, это я его повесил. Или вот он, например, – кивнул он на Стрельца. – Кому это надо?
– А что вы скажете? – спросил Стрелец.
В его голосе не слышалось ни страха, ни даже опаски. Некоторое любопытство, пожалуй. Никакой более сильной эмоции. Можно подумать, он всю жизнь вынимал из петли самоубийц. Впрочем, кто его знает.
– Скажу, на улице нашел, – ответил Дугин. – И пускай сами у него выясняют, если им надо. А я ото всего отопрусь. И вам советую. На меня ты, Марин, не рассчитывай, в свидетели не пойду. Никого не видал, ничего не слыхал, и все на том.
– Глупости вы говорите, Василий Пименович, – сказала Марина. – Вместе его отведем.