– Проводить вас в дом? – спросил Стрелец.
Оказывается, он тоже вышел из машины.
– Нет, спасибо… Да!
Неожиданно для себя она почти выкрикнула это. Они свернули с аллеи и направились к дому. Марина вдруг поняла, что идти ей трудно, потому что болит и тянет живот. Все сильнее тянет. Она только теперь вспомнила о своей беременности. Опрометчивость собственного поведения ужаснула ее.
– Вам плохо? – спросил Стрелец.
Наверное, она приостановилась или даже согнулась, может, потому он и спросил. Ей действительно становилось плохо, и так быстро, что она уже не замечала своих движений.
– Я, видимо, зря из больницы уехала… – пробормотала Марина. – Мне в самом деле плохо. Я заболеваю, кажется.
Она постаралась говорить так, чтобы голос не дрожал, и это почти получилось.
Но, вероятно, Стрелец все-таки расслышал ту звуковую единицу, которая укладывалась в «почти».
– В больницу можно и вернуться, – сказал он.
– Да, пожалуйста… Пожалуйста, сходите к Дугину. Он в конторе, в конце аллеи, увидите, там окошко светится. Скажите, что я его очень прошу. Он отвезет, не откажет.
Дугин был последним, кого можно было заподозрить в душевной широте, но к Марининому отцу он испытывал большое почтение, как испытывал его к каждому, кто сумел приобрести влияние на сколько-нибудь обширный участок жизни, и влияние это было подтверждено, то есть выражалось в деньгах.
– Я сам могу вас отвезти. Подождите пять минут, я схожу за машиной, – сказал Стрелец.
– Спасибо… – проговорила она.
Он ушел. Марина доковыляла до дома, с трудом поднялась на крыльцо, взяла свою сумку, выключила свет. Ей было уже так плохо, что даже страх исчез. Что бояться иррациональностей, когда стоишь в темноте одна, тебя скручивает болью и ты понимаешь, что вот-вот случится необратимое?
Она заперла дачу и медленно, шаг за шагом, вернулась на аллею. Как раз к той минуте, когда березы осветились автомобильными фарами.
Она почему-то решила, что Стрелец пошел за машиной к Дугину. Но он приехал на другой, не очень большой, а марку она не разобрала, потому что не до того ей было.
Марина села на заднее сиденье. Вернее, не села, а легла, поджав колени почти под подбородок.
– Какой врач вам нужен? – спросил Стрелец, когда выехали на шоссе.
– Гинеколог, – ответила она.
– Вы уверены, что он там есть? В ночь с субботы на воскресенье?
– Должен быть.
Она совсем не была в этом уверена.
– Кто это должен? И кому?
Марина расслышала, что он сердится. Она смотрела снизу и сбоку, ей были видны только его руки на руле и контур его лица отчасти. Странно, что он показался ей похожим именно на Стрельца, а не на другое какое-нибудь созвездие. Впрочем, не на Большую же Медведицу ему быть похожим. Подумав так, она улыбнулась.
Лежа она не могла разобрать, где они находятся, но когда в машине стало совсем темно, то поняла, что въехали в первый из двух коротких кирпичных туннелей. Через Карабаново проходила ветка железной дороги, под ней они и были проложены лет сто назад. Мама говорила, что эти туннели – шедевр промышленной архитектуры начала двадцатого века. Тогда же была построена из узких темно-вишневых кирпичей карабановская фабрика, и такой же, как туннели, суровой красоты она была.
– Вы не туда едете! – воскликнула Марина. – Мы проехали больницу.
– Мы едем в Москву, – сказал он.
– Как в Москву?
Она опешила.
– Вы же сами сказали, не уверены, что вам здесь окажут помощь.
Ничего такого она как будто бы не говорила… Но так оно и есть, конечно.
– Но в Москву далеко же!
Марина так растерялась, что произнесла это жалобным тоном. Который совсем не был ей свойствен вообще-то.
– Ночью быстро доедем, – ответил он, поняв, что она имеет в виду не столько «далеко», сколько «долго».
Некоторое время ехали молча. Марине показалось, что боль в животе немного утихла. Во всяком случае, исчезло тянущее ощущение, уже хорошо. Она приободрилась.
Стрелец первым нарушил молчание.
– Меня зовут Андрей, – сказал он.
– Марина. – Она с опозданием вспомнила, что он уже знает ее имя. – Спасибо, что помогли мне.
– Что у вас за история с этим самоубийцей? – неожиданно спросил он.
А до сих пор производил впечатление сдержанного и воспитанного человека!
– А вам зачем? – настороженно спросила Марина.