Она физически все это ощутила, глядя на Олега.
– Это не меня огни поразили… – пролепетала она. – Это Чехова. Он так про Ялту написал…
Олег шагнул к балкону. Но не вышел на него, а взял Тамару за руку и потянул в комнату. Она запнулась о порог. Он подхватил ее, чтобы не упала, но потом не отпустил, а, наоборот, прижал к себе очень сильно. Ей даже больно от этого стало. Нет, не больно, а… То, что она почувствовала в объятиях своего мужа, было сродни горячему звону, который возник у нее внутри при взгляде на его голые мокрые плечи. Но теперь этот звон сделалася сильнее, острее…
Полотенце было обернуто у Олега вокруг бедер, а когда он подхватил Тамару на пороге комнаты, оно упало на пол.
– Выключи свет, – шепнула она. И неожиданно для себя добавила: – Я боюсь.
Это были совсем уж глупые слова, конечно. Кисейные барышни прошлого века говорили их своим мужьям в первую брачную ночь. Но ей-то стыдно говорить такое! И чего, собственно, бояться? Наверное, будет больно, про это она читала… Но ведь… Ах, да не все ли равно!..
Это было последнее, что Тамара подумала внятно. Олег выключил лампу у кровати, и все, что после этого происходило с ними, освещалось только поразительными, прекрасными, счастливыми огнями Ялты за окном.
Больно не было совсем, но Тамара даже удивиться этому не успела. Желание сотрясало ее всю, переворачивало у нее внутри все и обо всем заставляло забыть.
Конечно, она этого не знала! Не знала, не понимала, даже предположить не могла. Муж был первым ее мужчиной, а то, что происходило сейчас между ними, нельзя было понять теоретически, гипотетически – так, как она привыкла понимать в своей жизни многое, да почти всё.
Тамара не сознавала, был Олег ласковым, или резким, или просто умелым в их первую ночь. Трудно было разобрать это в том восторге, который ее охватил. Но что восторг связан именно с ним, с каждым его движением у нее внутри и с каждым его поцелуем, – этого не понять было невозможно. Она подумала бы, что их тела созданы друг для друга, если бы вообще могла думать в те минуты, тем более такими книжными словами.
Она опомнилась, только когда Олег вздрогнул над нею, как-то выгнулся весь – и вдруг забился в таких судорогах и так захрипел, что она испугалась. Ей показалось, что он как-нибудь повредил себе – ноге, может быть? – что ему больно, что с ним происходит что-то мучительное, оттого он так стонет и бьется.
Но испуг прошел почти сразу же, потому что саму ее пронзило такое острое удовольствие, по сравнению с которым все, что происходило в предыдущие минуты, показалось лишь предчувствием. Она тоже вскрикнула, тоже застонала, и тоже, наверное, очень громко, прижалась к нему, сплелась с ним крепко, совсем…
– Не думал, что сразу так хорошо у нас получится, – сказал Олег.
Его голос звучал неожиданно спокойно. Как будто не из его горла вырывались только что прерывистые стоны и хрипы. Тамара удивилась бы этому, если бы могла сейчас удивляться. Но – не могла. Лежала рядом с Олегом на смятой, скрутившейся под ними простыне и не ощущала при этом своего тела настолько, что ей казалось, она парит в воздухе. То есть казалось бы так, если бы она не чувствовала руку мужа под своим затылком.
Или они парят в воздухе оба?..
– Когда я буду старая старушка, – сказала Тамара, – то вспомню эту ночь, тебя вот такого вспомню и стану опять молодая.
«Это я говорю? – подумала она удивленно. – Так открыто, без стеснения? Я совсем переменилась!»
– Ты никогда не будешь старушкой, – сказал Олег.
– Ну уж! – Тамара засмеялась. – Думаешь, мне никогда-никогда не будет больше тридцати девяти лет? Как Стелле Патрик Кэмпбел?
– Кто такая Стелла Патрик Кэмпбел?
– Актриса, подруга Бернарда Шоу?
– Не знаю, почему эта Патрик Кэмпбел странная…
Олег перевернулся на бок и притянул Тамару к себе. Она почувствовала, как его грудь всеми твердыми мышцами прижалась к ее груди, и огненный клубочек снова прокатился у нее внутри от горла к ногам.
– …и почему она не старела. А ты меня всегда будешь возбуждать. Сколько живой буду, столько ты мне будешь желанна.
Тамаре показалось, что у него перехватило горло, потому он и произнес это слово, «желанна», такое непредставимое в его речи. Она смутилась, а потом почувствовала, что вот-вот заплачет. Но не заплакала, а быстро поцеловала Олега и, вскочив с кровати, сказала:
– А давай будем пить «Бахчисарайский фонтан»?
Игристое крымское вино «Бахчисарайский фонтан», которое они попробовали за ужином и купили в гостиничном буфете с собой в номер, выглядело как шампанское, но понравилось Тамаре гораздо больше, потому что было сладким и темно-красным. На этикетке были нарисованы две пушкинские розы, белая и алая. Только такое вино, конечно, и надо пить в первую брачную ночь!