***
Что касается Фини, гастроли не наклюнулись – ограничились кучей концертов в близлежащих городках, да в местных клубах. Как все прошло, Инга помнила с трудом: она чувствовала себя утомленной, если не сказать измученной. Казалось, в жизни не осталось ничего кроме ослепляющих прожекторов и темноты зала, да отключения от реальности вымученным сном. В голове гудение мотора и грохот музыки. Уши болели от наушников. Запах дыма въелся в волосы и в одежду. И вечное ощущение, что на кожу липнет какая-то дрянь, хочется не вылезать из душа. Дым и огни, грохот и пот, но какое-то непостижимое ощущение жизни. На сцене обо всем забываешь, играя живешь. Правду говорили старперы – на сцене даже мертвецы оживают. Уму непостижимо. Перед концертом о нем противно думать, после – тошно вспоминать (особенно когда трясешь волосами и сдираешь с себя потные, пропахшие дымами шмотки), но во время него что-то происходит. Варишься в грязи, нося в себе кристально чистый источник жизни и силы.