С командой Фини отыграла четыре концерта по местным клубам. Это выжимало и выматывало нервы только поначалу, а позже, уже на третий раз, Инга ощутила силу привычки. Волнение улеглось – в конце концов, она не фронтмен, не вокалист. Если срывается голос, это воспринимается серьезнее, чем инструментальный ляп – так ей, во всяком случае, казалось. Фини намного тяжелее, однако она чувствует себя на сцене как рыба в воде. Прирожденный шоумен, оратор и артист. Дело даже не в красоте, которая и для Ефинды тайной не была — дело в подаче, в раскованности, в ощущении себя на своем месте. В харизме, в обаянии. Она жила на сцене, жила каждым своим движением, каждым взглядом, жестом и поворотом головы.
Светало. Инга встала и выключила свет. Замерзла сидеть на кухне, но спать почему-то не хотелось. Порой воспоминания или собственные мысли так отгоняют усталость, что энергетики не нужны. Можно поспать пару часов, прежде чем снова встать «окончательно» – проводить Игоря на работу.
Ничего страшного не приключилось в чужой стране. Просто за год произошло столько нового и необычного, что воспоминания до сих пор не дают покоя и словно тяжелая пища затрудняют дыханье. Репетиции, концерты чужая речь, к которой постепенно привыкаешь и начинаешь понимать, новые люди, новое общение. концентрированная музыкальная среда. Целые дни шатания не поймешь где и ночи в пропахшей краской квартире, на жестком матрасе. Бледно-зеленый Тим и веселый до эйфории Мракобес. В какой-то момент Инга испугалась, не наглотался ли он чего.
Группы больше нет, даже если вернуться. Как прежде уже не будет.
Игорь звонил каждый день. Инга напоминала о себе редко – как правило, все заработанные деньги уходили на еду. Он спрашивал, когда она вернется, говорил, что скучает. Она отвечала, что тоже скучает, хотя однажды поймала себя на мысли, что скучать просто некогда – ни по стране, ни по родителям, ни по Игорю. Дело не в черствости и меркантильности – какая уж тут меркантильность! Дело в образе жизни. Ничего кроме музыки в ней не осталось. И вдруг захотелось остановиться. Вернуться в актовый зал, пройтись по его пустой уютной сцене, слушая чирканье карандаша по бумаге и скрип половиц под ногами. Ощутить в спертом воздухе особый, присущий лишь этому помещению запах. Вновь оказаться там не для того, чтобы поиграть – наигралась! За тишиной прийти, за покоем и надежностью. Знать, что Игорь сидит на подоконнике и рисует – как обычно, как заведено. Знать, что впереди еще целый день, и можешь прожить его как хочешь – играть или не играть, читать, гулять, встретиться с друзьями, посмотреть кино или посидеть в Интернете. Да что там день! Сколько угодно дней, пока что-то не случится и не изменит жизнь. Изменить бы ее обратно…
А потом с Тимом случилась беда: была какая-то потасовка после концерта, и он, как рьяный миротворец, ввязался и в драку. Досталась ему пуля в плечо — пустячное ранение, но все равно неприятно. Сообщил об этом Инге Свенсен. Они с Мракобесом побросали все дела, помчались в больницу и устроили Тимуру выволочку, сомневаясь, что это подействует, но таков дружеский долг. В то время Тим жил в гостинице, а после выхода из больницы Йорг – басист нынешней группы Тима – взял его к себе. Свенсен резко перестал проявлять заботу о подопечном, будто сбыл его с рук. Он тогда вовсю занимался раскруткой группы, где играл Мракобес, поняв, что она пользуется большей популярностью и можно рассчитывать на солидный улов. С командой Фини каши не сваришь, за нее он и не брался.
Когда рабочих не было в квартире, Инга лежала на твердом матрасе, наслаждаясь одиночеством и тишиной. После очередного разговора с Игорем она отчетливо поняла, что пора домой, но ее терзали двойственные чувства: тоска по родным плюс полная бессмыслица пребывания здесь и привязанность к Фини и ее команде, желание заниматься музыкой именно в таком коллективе. Бросать это сейчас, когда только втянулась, когда они так здорово сыгрались, так подружились, значило почти предать не только группу, но и саму себя. И если уезжать сейчас – почти наверняка навсегда. А не хотелось. Полежав и подумав об этом, Инга пришла к выводу, что уехать успеет всегда, а вот поиграть в классной группе другого случая может и не представиться. К тому же, как оставить Тима, пока он не поправится? Не мешало бы работу найти – и денег будет хватать, и найдется, куда деть себя днем.
Она устроилась официанткой в кафе, относясь к этой работе с умеренной симпатией, которая могла перерасти в открытую скуку, если бы не музыка. У Инги надежный тыл самовыражения, поэтому к остальному она относится спокойно и даже равнодушно.