– Укроп?
– Ну да. А вы не слышали, что ли? Дикие укры. Тупы-ые… Какая-то боковая ветвь украинцев. Их когда-то свои же, чтоб не позориться, выставили. Вот они к нам и прибились. Им разрешили временно расположиться, так уже лет пятьдесят выгнать не могут. В города-то не пускают – они так лагерем неподалеку и живут. На пособия. На наши деньги!
Ну, все разом встало на свои места. Действительно. Полста стандартных лет назад с Новой Украины, карликового государства, вассала Российской Империи, выперли группу радикальных неонацистов, попытавшихся устроить переворот. Вышли, как не раз уже бывало, на площадь, начали вопить… Березин, тогдашний (да и нынешний) президент-диктатор, недолго думая, прислал две роты автоматчиков с приказом патронов не жалеть и решил вопрос за пятнадцать минут. После этого уцелевших вместе с семьями запихали на старый транспорт и отправили куда-то в сторону европейских планет. Больше Серов ничего о том инциденте, случившемся задолго до его рождения, и не слышал, да и это-то знал из школьного курса новейшей истории. Два абзаца аж посвятили. Вот они куда залетели, оказывается.
– Что-то слышал. Клиника?
– Полная.
– И кто их сюда пустил?
– А кто задержит? – искренне удивился эстонец. – Забор-то и охрана только со стороны дороги, а вокруг – чистое поле.
– Это как? – У Серова аж челюсть отвисла. Космопрот – особо охраняемый объект, это азбучная истина, и ситуация упорно не укладывалась в его голове.
– Ну, говорят, когда строили, денег почему-то не хватило. Даже сам космопорт вдвое меньше получился, чем планировалось. Концов так и не нашли, а больше инвестор давать не стал.
Космонавты дружно присвистнули. Ничего себе тут попилы! Нет, конечно, никто не без греха, и в России тоже всякое случается. Вот только в Империи еще со времен Императора-Основателя за подобное вешают с конфискацией, так что если кто и ворует, то по чуть-чуть, осторожно и с оглядкой. А здесь, похоже, народ берегов совсем не видит. Как, спрашивается, такое возможно? Очевидно, последнюю мысль он озвучил вслух, но эстонец лишь плечами пожал:
– Не знаю, я же инженер, а не следователь.
– А если как в Империи?
– Это с использованием детекторов лжи?
– Хотя бы.
– Да кто же позволит-то? Это прямое нарушение прав человека. Хотя, откровенно говоря, может, и стоило бы, – тут он смачно выругался. – А то представляете, недавно какой-то урод, из арабов, девчонку двенадцати лет у всех на глазах отымел, а адвокат потом доказал, что случайно вышло. Дескать, споткнулся-упал-попал. Так удачно, так удачно… И ничего не попишешь – турист.
– Вы его, я так понимаю, задницей в муравейник посадили? – с интересом спросил Док.
– Вы прямо как имперец говорите. Те, я слышал, практикуют…
– Иногда, – серьезно кивнул Серов, хотя единственный случай, о котором он знал, случился лет пятнадцать назад, и то как самосуд.
– Умные люди. А мы… – тут мужик безнадежно махнул рукой. – Говорю же, турист – основа нашей экономики. Предки в гробу бы перевернулись.
– Значит, даже не повесили. И после этого вы еще называетесь цивилизованной страной? – усмехнулся капитан. – Ладно, давайте вернемся к нашим баранам. Этих-то чего не разгонят? Или у вас полиции нет?
– Я бы их не то что отсюда выгнал, а и вообще с планеты. Но – нельзя, нарушение прав человека. Они же только орут, ничего пока не сломали, никого не избили.
– Да? Ну что же, сейчас посмотрим, что можно сделать.
Усмехаясь про себя, Серов не спеша приблизился к толпе и, сложив руки рупором, во всю мощь легких крикнул по-русски:
– Эй, мужики! Пройти дайте!
Реакция оказалась мгновенной. Вначале все замолчали. Вот только что стоял гам – и тишина! Слышно, как зудит крылышками противная местная цикада. Потом все синхронно повернулись к нему. Слитности движения мог бы, наверное, позавидовать даже полк почетного караула. А потом их вдруг не стало. Только остались валяться на бетоне обрывки самодельных плакатов, рухнувший с грохотом щит-трибуна, да слышался удаляющийся топот. Вот, собственно, и все.
– Это вы как?
Серов обернулся, посмотрел на эстонца, глаза которого увеличились до физиологически невозможных размеров, и усмехнулся:
– Мы заставили или уважать себя, или бояться. Уважение, конечно, приятнее, но и страх – тоже неплохо. Так что нашим предкам за нас не стыдно.
– Но почему…
– Потому что у вас в ранг закона возведено правило «трех Д». Дай дураку дорогу. А мы дуракам, случись нужда, вышибаем мозги. И даже самые тупые, зная это, синхронно умнеют. Ладно, до свидания. Глядишь, еще свидимся, космос маленький.