Но самое сложное выпадало как раз на Серова. В бою без него вполне можно будет обойтись, и потому он покинет корабль. В скафандре. И десантируется прямо на борт «Марселя». Возможностей ранцевого двигателя для прыжка и корректировки курса теоретически должно хватить. А потом остается самая малость – проникнуть внутрь, истребить экипаж, а это два десятка рыл, либо просто не дать кораблю улететь, и ждать помощи.
– Идиотский план, – сказала Кобра.
– И самоубийственный, – согласился Док.
– Есть идеи лучше?
– Нет.
– Стало быть, принимается единогласно. Давайте обсудим детали.
И, уже когда фрегат начал разгон, и Серов упаковывался в скафандр, Дана, подойдя, тронула его за локоть:
– Ты только вернись. Пожалуйста…
Минуты текли, словно загустевшее масло, так же медленно и, по ощущениям, вязко. На лбу Кобры выступили крупные, словно горох, капли пота. В первый раз она вела корабль в бой одна, и, хотя диспозиция выглядела ясной и расписанной до мелочей, впервые кроме азарта предстоящего боя и легкого мандража она чувствовала еще и дикий, невероятный груз ответственности. И, командуя кораблем, пускай и временно, на несколько часов, она ощутила разницу между собой и Серовым. Это было дико тяжело, и она поразилась, как он может таскать на себе все это ежедневно, ежечасно. И от паники ее сейчас отделяло лишь понимание, что все зависит от того, как каждый из них справится со своей задачей. Не подведут ли двигатели у Дока, сможет ли она расправиться с крейсером, остановит ли Серов в одиночку целый корабль. А значит, оставалось сцепить зубы – и идти вперед, потому что никаких иных вариантов попросту не было.
Фрегат двигался неспешно, слишком активно разгоняться они не стали. И, похоже, британцы угрозу профукали, во всяком случае, «Фаэтон» уже миновал точку, в которой его начинали достать орудия среднего калибра. Один залп – и фрегат разнесет на молекулы, но огня никто не открывает. И все ближе корма вражеского крейсера. Двигатели, массивные отражатели – и минимум орудий, которые здесь просто некуда ставить. Самая уязвимая часть любого корабля.
– Ну, я пошел, – голос Серова звучал так же, как и всегда. Спокойно, чуть небрежно – казалось, он никогда не принимает всерьез того, что происходит, и Кобра только сейчас почувствовала, чего ему стоит этот бодрый тон.
– Давай.
Через секунду мигнула пара индикаторов – все, Серый покинул корабль. Еще четыре часа полета по инерции. Казалось, стрелки часов примерзли к циферблату. Однако нет – ползут, хотя и медленно. И вот… Время! И Кобра с силой толкнула от себя рычаг экстренного запуска маршевого двигателя, одновременно включая на полную мощность все средства подавления и запуская ракеты.
Первыми, как и в прошлом бою, пошли ракеты, задачей которых было разрушить электронику противника. Все, какие имелись, восемь штук. Маловато, откровенно говоря, это для итальянской базы хватило шести, здесь же противник был посерьезнее.
Тем не менее, даже не разрушив полностью управление кораблями, сбои практически во всех системах эти ракеты вызвали. И подарили тем самым несколько секунд, во время которых «стилеты» достигли цели. Два из них оказались потрачены на то, чтобы пробить силовое поле. Счастье еще, что оно работало в обычном для дрейфа экономичном режиме. Две другие ракеты прорвались. Одна разорвалась на борту корабля, относительно безвредно для гиганта. Относительно – это потому, что башню главного калибра она все же разнесла, но с точки зрения живучести корабля, равно как и предстоящего боя, такое повреждение погоды не делало. А вот последняя ракета дотянулась туда, куда надо, и кормовая часть вражеского крейсера моментально превратилась в груду искореженного металла.
Технически ничего еще не было закончено. Даже лишившись возможности использовать основные двигатели, крейсер еще мог вести бой, на огневой мощи корабля повреждения отразились незначительно. Да что там, даже перемещаться он кое-как мог, используя для этого маневровые двигатели, вот только русские не собирались давать ему шанса. Продолжая заходить с кормы, там, где защитное поле еще не успело восстановиться и зияло огненными прорехами, «Фаэтон» разом использовал все имеющиеся на борту орудия. Огненный вал обрушился на корабль, разрушая все, до чего мог дотянуться. И броня крейсера, исправно защищающая его нежное нутро, так и не смогла спасти остатки маневровых двигателей, на которые Кобра и нацелила свой удар.