Грошев подумал. Поскреб небритый подбородок.
— А оружие? — миролюбиво поинтересовался он. — Боезапас? Броня? И еще тысячи необходимых для существования на войне вещей? Мне вот бриться нечем.
— Не лезь не в свое дело! Надо будет — выдадут! Бегом!
— Значит, не выдадут, — пришел к печальному выводу Грошев. — Скажут, что на месте получим, а на месте скажут, что у них война. Мы к «ленточке» напрямик или по-дебильному, через Аккыз? Если через райцентр, то тормознемся у круглосуточного? Блин, а остальные магазины будут ночью закрыты… Ломать придется.
— Чего⁈ — опешил замполит.
— Того. На фронте грязь и сверху капает. Бахилы. Термопленка. Палатка. Термобелье. Носки-трусы. Газовые баллончики. Туристическая газовая плитка. Бинокль. Ночная оптика. Наушники. Шоколадно-ореховые батончики, лучше сразу ящик…
— Ты богатый Буратино?
— Это вообще-то на каждого надо взять. Если по-хорошему. А на ваши сраные деньги плевать, так возьмем. Страну идем защищать, жизни за нее отдавать — какие деньги?
Квадратный майор-морпех остановился и с интересом прислушался к беседе.
— Кражи владельцы магазинов обычно на продавцов раскидывают, — заметил он. — Ты несчастных теток на зарплату кинешь. Они и так копейки получают. Они-то причем?
— А это интересный вопрос! — оживился Грошев. — При чем население олигархата. Забавная ситуация: владельцы по заграницам, а все остальные, кого ни колупни — невинные трудяги. Вроде жуткий олигархат, а плюнуть не в кого! Прокуратура за законом следит, полиция общественный порядок защищает, менеджеры организуют рабочие процессы, рабочие впахивают как не в себя, а если кто коррупционер по дурости-жадности, его Следственный комитет выявляет и прищемляет… Ну а мы вот честно воюем. Ну просто рай какой-то, все честные до прозрачности! И одновременно — жуткий бесчеловечный олигархат. Вот как так? И если подумать, вывод напрашивается один: все вы — слуги и защитники олигархата, от рядовой продавщицы в супермаркете до топ-менеджера нефтегазовой корпорации. А идейные или по трусости, без разницы. Так мы остановимся в Аккызе? Если нет, я сам задержусь.
— Так шоколадки любишь, что готов за них под трибунал?
— Да без шоколадок как-нибудь перетерплю. А без оружия — нет. Вы же, дебилы, безоружных бойцов в одну колонну соберете и к «ленточке» погоните, жги не хочу. Я чем небо чистить должен? Пальцем? А так поймаю патруль, парой автоматов разживусь!
— Чего? — опешил замполит.
— Того. Вам патруль жалко? Что с ними случится? За утрату оружия дальше «штурмов» не пошлют, хоть повоюют в приличной компании. А я сотню балбесов прикрывать смогу. Вы вообще поближе ко мне держитесь на всякий случай. За всех ответить не могу, но вы офицеры, от вас зависят жизни многих, так что именно вас я постараюсь вытащить.
Замполит подавился матерным комментарием.
— Не надо ловить патруль, — ласково сказал майор. — Колонна с сопровождением пойдет, с головным бэтээром. Я у ребят специально для себя на время следования дежурный автомат выпрошу, а тебя посажу рядом. Лады?
— О, не безнадежен! — удовлетворенно кивнул Грошев и не спеша двинулся к уцелевшей палатке.
Офицеры проводили его озадаченными взглядами.
— Психопат, я же говорил! — возмутился замполит. — Ни хрена не боится! Вот куда его понесло, когда построение⁈
— Снова построение, — задумчиво сказал майор, и замполит осекся. — И, кстати, он психопат, но по-своему, по-психопатски прав. Термопленка, белье, горелки, прицелы… все это нам очень не помешало бы. А не дадут!
А Грошев валялся в палатке, и ему было очень плохо. Хреново ему было! Накатила очередная установка генных модификаций, и такая больнючая, что терпеть не было сил. Так что он как упал в судорогах на земляной пол, так и лежал без движения. И мог только молить судьбу, чтоб машины пришли попозже. Он же сам в кузов не заберется, даже на ноги не встанет. Его же упекут в госпиталь. А пока довезут, модификация установится, и обнаружат врачи абсолютно здорового бойца. И? Уклонение от боевых действий, трибунал? Не, он не против, когда есть за что. Но только не вот так по-дурному.
Бойцы мялись в шеренге с рюкзаками у ног, на палатку с наглым бойцом поглядывали очень недобро и тихо матерились. Сопровождение запаздывало, и когда прибудет, никто не знал. А стоять часами — ноги не железные.
БТР заревел уже в сумерках, когда бойцы плюнули на построение и расползлись кто куда. Но при звуке мотора поспешно построились снова. С сопровождением частенько являлось начальство, перед которым лучше не отсвечивать непокорностью.
Майор заглянул в палатку и весело сказал: