— В гробу ты видал не нашу, а вашу коммунистическую идеологию, — заметил Грошев хладнокровно. — Так я ее видал там же. Мертворожденная конструкция. А мы… ушли далеко и сильно не туда, если коротко.
— И вашу в гробу видал! И любую другую!
— Но со мной как-то уживаешься? — улыбнулся Грошев. — А я вообще-то не самый компромиссный тип. Страж закона, холодное сердце, стальные руки, верность коммунарским принципам! До сих пор не прибил — значит, с коммунарами ты совместим. И вообще наши адаты основаны на простой, понятной человечности. Действуй по совести и не ошибешься.
— Но я не гений, — сказал майор уже серьезно. — Я простой дубовый офицер, таким и на гражданке останусь. Ваши коммунисты утверждают… м-да… ладно, «не ваши» коммунисты утверждают, что каждый человек талантлив в чем-то своем! Так вот, вранье это! Большинство людей бесталанны, вокруг себя вижу, и не переубедишь! И что им у вас делать? Жить своими мелкими страстями? А как? Обогащаться нельзя, за зависть, клевету и грязные сплетни, если не врешь, у вас сразу морду бьют… и работать надо! Вот что я, лично я буду делать в вашем счастливом будущем? Я же простой российский офицер, в вашем понимании вообще никто, потому что «не владею всеми солдатскими специальностями» и не желаю владеть! А у вас же, в будущем, все без исключения ЛИЧНОСТИ!
— Это ты в меня сейчас плюнул? — спокойно уточнил Грошев. — Да, я творец. И что? Знаешь, сколько от этого проблем? А люди у нас разные, это обязательное условие выживания цивилизации. Тупых нет, научились эту гадость лечить, а в остальном… разные мы. Хватает и очень простых, без них никакого коллектива не получится.
— Ох и скользкий ты, как юго-восточная жаба! — пожаловался майор, потянулся поскрести подбородок и с сожалением передумал. — Поллитра, чего молчишь? Помогай его прижать! Ладно, буду конкретно бить! Как я могу у вас жить, если выпить не дурак, и нравится? Вот как нажрусь на халяву, у вас же оно бесплатно!
— Нажраться и здесь ничто не мешает, — пожал плечами Грошев. — Однако ж не нажираешься? А выпить и я не дурак. Главное — себя контролировать. Но непереносимость алкоголя мы умеем лечить, сам понимаешь.
— А я еще буен во хмелю! — злорадно сообщил майор.
— И что? Хватаешь девушек за руки, тянешь в кусты? Громишь витрины магазинов? Думаю, что нет. Орешь на улицах и нарываешься на неприятности на танцах? Ну, это у нас быстро лечится, и лекарства не нужны. Пару раз по роже получишь и шустро поменяешь поведение. У нас, знаешь ли, в стороне никто не останется, адаты.
— В караоке ору! — хмуро признался майор.
— Да ори на здоровье. У нас прекрасная звукоизоляция, и большинство кластеров формируются из индивидуальных жилищ.
— Ладно, выкрутился… Но какие стимулы у меня будут работать, если можно не работать? У вас же всё есть, и всё бесплатно? Сяду в личном доме на берегу моря и буду вино хлестать да на пляж ходить — красота! А вы на меня будете пахать!
— А хороший вопрос! — признал Грошев. — В общем виде ответа нет, а если конкретно для тебя…Ну… пашут у нас роботы, большинство производств полностью автоматизированы, так что сиди у моря, никому ты там не помешаешь. Но лично ты точно не усидишь. Для начала придется учить язык.
— Чего?
— Того. Вот эта дрянь, которой вы тут пользуетесь — она к русскому языку какое отношение имеет? Две трети лексического ядра — заимствования, грамматика нерегулярная, англицизмы сплошь и рядом, фонетика плывет…
— Ты не матерись, ты по-русски говори, — напомнил кротко майор.
— Общаетесь словами из неродственных языков, из-за этого произношение очень невнятное, и исключений в языке больше, чем нормы, — буркнул Грошев. — То, что меня понимаешь, ничего не значит. Я специально готовился работать в ваших мирах.
Да ну? И как будет по-вашему, например… деревня?
— Весь.
— А город?
— Град.
— Тоже мне сложности! — фыркнул майор. — Весь, град!
— У нас полнозвучие, — усмехнулся Грошев. — В слове «град» последний звук остается звонким. И «г» произносится по-другому, но ты не слышишь. И в слове «весь» последняя гласная звучит. Этого ты тоже не слышишь.
— Обойдетесь! — отмахнулся майор. — И что, могу у вас просто балдеть и ничего не делать?
— Нет, — улыбнулся Грошев. — Сначала будешь учить язык, ржать над тобой будут даже дети. Потом начнут донимать в сетке вопросами насчет индекса, станешь огрызаться, так и знакомства появятся… Потом на социальное дежурство залетишь, с твоими данными — это куда-нибудь в Центроспас…
— А если откажусь? — полюбопытствовал майор.
— Тебе трудно вытащить из реки юных балбесов, которые не рассчитали сил на сплаве? — удивился Грошев. — Отстрелить хищника в лесу, эвакуировать гражданских при стычке с «проникновенцами»?