8
— Спартак! Ты загонишь коня! — который раз за последний час выкрикнул Крат.
Галант и Крат каждый раз остужали мой пыл, когда я переводил Фунтика на полный галоп. Для себя я решил, что рискну своим жеребцом, если сумею выиграть несколько часов у Марка Красса и помочь Ганнику подготовиться к взятию Копии. Уже сейчас Фунтик тяжело дышал, пусть и справлялся. Я знал, что Крат и Галант не посоветуют плохого, но едва сдерживал горевшее внутри меня пламенем.
— Ведите! — бросил я, придерживая коня и выпуская Крата и Галанта вперед.
— Доверься, мёоезиец! — бросил на ходу парфянец.
Я ждал, что Копии, Петелии и Консенции окажут моим полководцам ожесточенное сопротивление. В таком случае кошмар Кротона, бывший большой иллюзией для города-порта, мог стать чудовищной реальностью для Копии, Петелии и Консенции. Но таковы правила игры, в которой сделать шаг назад значило проиграть. В случае схватки с римлянами на стенах гарнизона, разъяренные планами мести повстанцы могли оставить на месте городов руины.
С такими мыслями, мы покрыли большую часть пути. Наконец, Галант указал на небольшую сосновую рощицу и предложил сделать перевал, чтобы наши кони отдохнули и набрались сил для завершающего рывка.
— Останавливаемся, — скомандовал я.
Мы свернули к чаще, спешились. Привязали лошадей к стволу сосны и бросили наземь сена из локулуса[1], который предусмотрительно взял с собой Крат. Кони довольно заржали. Я показал гладиаторам как следует разминать затекшие в пути мышцы, чтобы нормализовать кровообращение. Оба принялись усердно повторять упражнения за мной.
— Действительно помогает, — пробурчал Крат, разминая затекшую шею.
— Спартак, подкрепись, — Галант протянул мне кусок вяленого мяса.
Закончив гимнастику, он вытащил из своего локулуса бурдюк[2] с водой, несколько кусков мяса и сухари.
— Не голоден, — отрезал я.
Есть действительно не хотелось. Я не знал как обстоят дела у других кавалерийских групп и сходил с ума. Крат пожал плечами, бросил мой кусок мяса обратно в локулус, а сам отряхнул соль, которой тщательно сдобрили мясо и вгрызся зубами в небольшой кусок. Поморщился, когда кристаллики соли попали на потрескавшиеся губы. Галант разломал сухарь, бросил кусок чавкающему парфянцу.
Пока соратники ели, я обратил внимание, что охапка сена, которую высыпал для своего коня Галант, осталась нетронутой. Живототное фыркало и нервничало. Нетронутым осталось сено и у других лошадей. Я сел на корточки, потупил взгляд, попытался расслабиться, ожидая, когда наш перевал подойдет к концу. Гладиаторы покончили с мясом и сухарями, но оставили мою порцию нетронутой. Галант сложил остатки в локулус.
— Ба! Они не стали жрать, ты посмотри! — заворчал Крат и не преминул поддеть Галанта. — Небось, сам устал, раз захотел остановиться, а брат?
— Пошел ты! — фыркнул Галант.
— Собери сено, лошади поедят в следующий раз, — предложил я.
— Кто ж будет жрать сено с землей?
— Жрать захотят, не то проглотят, — не преминул вставить пять копеек Крат.
Я заметил, что часть сена жеребцы втоптали в землю копытами, часть разнесло ветром среди сосен. Беспокойство лошади Галанта передалось Фунтику и лошади Крата. Животные фыркали и ржали. Так жеребцы не смогут отдохнуть, только вымотаются. Ждать, когда лошади поедят не было времени. Я погладил Фунтика, ноздри жеребца надулись дугой, он фыркнул и мотнул головой, когда почувствовал на своем боку мою руку. Я принялся отвязывать поводья от ствола сосны, как вдруг уловил едва различимый запах гари. Нахмурился, силясь понять не показалось ли мне. Откуда взяться запаху гари в сосновой рощице, если мы не разводили костер? Запах почувствовал Крат. Он выразительно посмотрел на меня, видя, что я заколебался и не отвязываю поводья от ствола дерева.
— Чуешь? — прошептал он.
Теперь с очередным порывом ветра, запах почувствовал Галант. Все трое, мы схватились за мечи. Не оставалось сомнений, неподалеку разводят костер. Я огляделся, пытаясь увидеть дым, но нас окружали ряды сосен. Костер могли жечь местные, чего нельзя исключать, но следовало проверить. Я не мог позволить, чтобы нам упали на хвост.
Мы двинулись сквозь сосны, идя на запах горящей смолы, который с каждым пройденным футом становился отчетливее. Немного углубившись в чащу, увидели поднимающийся в небо столп дыма. Послышались голоса, пока неразличимые. Вскоре, я заметил первые силуэты. Рядом с поваленной сосной лагерь разбили какие-то люди. Когда удалось рассмотреть их ближе, крепкий хват, которым я держал рукоять гладиуса, ослаб. Крат и Галант опустили свои спаты, вернули клинки в ножны. У костра сидели гладиаторы из легиона Ганника. Лучшие бойцы кельта. Каждого из них я знал лично. Кого-то из них отправлял в разведку, кто-то не раз нес караул.