— Я могу идти, Спартак? — осторожно спросил он.
— Валяй! — буркнул я и отмахнулся от навязчивого грека, больше не испытывая желание лицезреть его перед собой.
— Может старику причитается немного серебра за хорошую службу? — триерарх потупил взгляд и произнес эти слова жалобным тоном, будто извинялся заранее.
Я вложил в его руку пригоршню медяков, часть которых рассыпалась на стене, поблескивая изображением двуликого Януса[5] на аверсе и корабельного носа на реверсе. Старик, скрючившись в три погибели принялся собирать выпавшие ассы, рассовывая их по карманам.
— Пошел вон! Серебра ему! — закричал стоявший рядом центурион, прогоняя старика и оборачиваясь ко мне. — Прикажешь строиться, Спартак?
Я коротко кивнул, наблюдая за тем, как старик, убегая со стены, ронял медяки. Именно такие люди, как этот старик триерарх, мелкие и корыстные, решили, что имеют право поработить других людей, у которых гораздо более широкая душа и светлые взгляды.
[1] Либурны — лёгкие быстрые суда с двумя рядами вёсел.
[2]Квинквирема (лат. quinquiremis, от quinque «пять» + remus «весло») или пентера (от греч. πέντε «пять») — боевой корабль с пятью рядами вёсел
[3]Децимрем — представляет собой двух или трёх ярусный боевой корабль, имел два ряда весел по пять гребцов, либо три ряда, из которых, к примеру, на двух нижних могло размещаться одновременно по четыре гребца, а на верхнем — по двое гребцов на весло.
[4]Триерарх — должность в древнеримском морском флоте, соответствующая капитану корабля. Изначально триерархами называли только капитанов триер, однако со временем название должности перешло на капитанов всех типов кораблей.
[5]Я́нус — знаменитый двуликий бог в древнеримской мифологии. Изначально был богом-демиургом. Затем уступил место верховного божества Юпитеру.
25
— Спартак! Спартак! — один из моих центурионов буквально силой уволок меня от края стены, где я ожидал сигнала полководцев.
— Чего тебе?
— Караульный из порта сообщил, что в море на горизонте видны корабли, — центурион говорил быстро, утирая струящийся по лбу пот. — Я решил проверить все сам и отправился в порт лично. Так вот, Спартак, на горизонте флот! Идет Марк Варрон Лукулл! — вскрикнул он.
Я выругался. Новость обескураживала. Флот Лукулла, на бортах корабля которого размещалась армия из многих тысяч легионеров, явился в самый неподходящий момент. Именно тогда, когда мы решили сделать вылазку на лагерь Красса.
— Сколько им понадобиться времени добраться к порту? — спросил я.
— Я не спрашивал, — развел руками центурион.
— Друт, ты идиот! — гулко выдохнул я.
— У меня не было время на расспросы, Спартак! Как только я узнал об опасности, тут же бросился к тебе!
Он говорил что-то еще, но его слова растаяли в криках гладиаторов, стоящих на гарнизоне.
— Рут подал сигнал!
— Сигнал!
Кричали со всех сторон. Я вздрогнул от этих слов и оглянулся. В полулиге от Брундизия, левее лагеря римлян, темноту озарил свет сразу нескольких десятков факелов. Рут подал сигнал первым! Восемь центурий гладиаторов, ведомые гопломахом прибыли на место назначения и с минуты на минуту готовились обрушить на лагерь римлян свой гнев. Гопломах давал понять Тирну, что он на месте и через несколько минут появился ответный сигнала галла. Я схватился за голову. Лукулл, следом за которым шла громадная армия, высадится в порту и ударит нам в тыл до того, как сражение у римского лагеря будет закончено.
Факела потухли, горизонт вновь растворился во тьме, если не считать костров римского лагеря, как и прежде горевших яркими точками. Скорее всего, римские караульные увидели факела и в лагере поднята тревога. Из-за Лукулла в план срочно необходимо вносить корректировки. Мой взгляд упал на потухший факел, дымившийся на гарнизонной стене. Снизу слышались вопрошающие крики моих офицеров, не понимавших почему я не отдаю приказ поднимать решетку на воротах. Несколько гладиаторов даже попытались открыть ворота сами, но получили нагоняй от деканов и вернулись в строй. Я выхватил дымящийся факел из стены, перевел взгляд на примипила первой когорты, несколько минут тщетно пытавшегося докричаться до меня.
— Открывай ворота! — проревел я.
Гладиаторы бросились выполнять мое поручение. Я впихнул факел в руки Друта с такой силой, что бедолага едва устоял на ногах. Он посмотрел на факел в своих руках, потом на меня.
— Собери людей и сожгите порт!
— Что делать с горожанами, Спартак, если они полезут на наши мечи?
Я промолчал, но мой взгляд был красноречивее всяких слов. Друт, зажав факел, бросился к порту. Я сбежал со стены. Офицеры начали вывод из гарнизона войск. Центурии гладиаторов ринулись через широкие городские ворота вон из города. Слышались удары сапог о камень, побрякивание металла, да скрип металлических доспех. Иногда незатейливую мелодию войны прерывали зычные команды деканов, следивших за тем, чтобы сохранялся строй. Через несколько минут гладиаторы оказались по ту строну гарнизонных стен. Четыре центурии. Все, что осталось у меня от некогда многотысячной армии рабов, вместе с которыми я вырвался из регийского капкана.