[19] Плебс (от лат. plebs, plebejus — «простой народ») — бедная часть римлян, включавшая свободных ремесленников, крестьян и мелких торговцев в противовес всадникам
27
Наш небольшой конный отряд замер на возвышенности, откуда как на ладони открывался вид на равнину, переливающуюся в последних ласкавших землю лучах солнца. В низине расположилось громоздкое, неуклюжее строение загородной усадьбы знатного и богатого римского нобиля[1]. Блеклый свет двух догорающих факелов, разбросанных по периметру виллы, освещал вход с угла, рядом расположились комната управляющего хозяйством вилика. Чуть поодаль стойла. Остальные помещения скрылись за небольшим забором. На вилле не спешили зажигать свет, для себя я сделал вывод, что комната вооруженной охраны пустует до сих пор, а значит рабы в поле на изнурительных работах. Подтверждая мои слова, Рут первым увидел внушительную колонну невольников, которые валясь с ног от усталости, возвращались после с пахоты. На вскидку, их не меньше ста человек. Рабов сопровождали вооруженные охранники. Дюжина седовласых солдат, облаченных в лорику хамату, носивших гладиусы и вполне возможно некогда служивших в легионе. Охранники непринужденно болтали, когда как рабы шли молча, понурив голову.
— Полная боевая готовность! — отрезал я.
Бойцы выхватили мечи. Я осмотрел свой конный отряд из тридцати человек, в подавляющем своем большинстве кавалеристов Рута и нетерпеливо уставился на небосвод. С минуты на минуту солнце скроется за горизонтом, и я дам гладиаторам отмашку выступать. В нескольких десятках миль отсюда выступит Тирн, а вместе с нами еще несколько десятков отрядов гладиаторов, прежде разбитых на вексилляции у лагеря при Каннах. Меня не покидала уверенность, что у каждого из разбросанных по округе отрядов, задуманное выйдет от и до.
Колонна двигалась медленно. Изнуренные пахотой рабы, с трудом передвигали ногами. Многие спотыкались, получали нагоняй от охранников и едкие комментарии вилика. Маленького роста старикашка выскочил навстречу рабам и охранникам из виллы и с тех пор не затыкал рот. Фактически являясь таким же бесправным рабом как остальные, вилик все же имел гораздо большие полномочия. Наверняка, единственное, о чем думали сейчас несчастные — быстрее оказаться в своей комнатушке размером с мышиную конуру, съесть положенную порцию ячменя на ужин и забыться сном. Но прежде им следовало вытерпеть издевательства, которые позволял себе сделать один человек в сторону другого. На моих глазах вилик навис над упавшим на колени рабом, принялся кричать несчастному прямо в лицо:
— И вот на таких как ты хозяин переводит ячмень и воду[2]! — верещал он, а потом, обращаясь к старшему охраннику добавил. — Этого завтра в кандалы, толку от него на пашне не будет!
Раб попытался подняться на ноги, но обессиленный рухнул. Товарищи, стоявшие рядом, безучастно наблюдали за происходящим. Охранникам даже не пришлось касаться рукоятей своих мечей.
— Выведи его из строя и помести в кандалы! Сегодняшнюю ночь проведет в подвале, без ужина.
Вилик довольно закивал, схватил исхудалого раба за предплечья, силясь поднять с колен, но быстро задохнулся в отдышке. Управляющий усадьбой, несмотря на положение невольника имел солидный животик, второй подбородок и не напоминал человека, страдающего от недоедания. Он с трудом поднял раба на ноги, влепил ему оплеуху.
— Сегодня без ячменя! — просипел вилик гордо.
Когда несчастный покинул строй, колонна с рабами двинулась дальше. Расстояние между нами сократилось. Солдаты из-за сумерек и собственной невнимательности не замечали укрывшийся на холме отряд. Вилик оторвался от основной колонны, волоча за собой раба. То и дело слышались его возгласы, управленец угрожал изнеможенному невольнику скорой расправой. Охранники продолжили прерванный разговор, краем глаза поглядывая на рабов в колонне.
Я медленно вытащил гладиус из ножен. Меч приятно тяготил руку. Пора покончить с беспределом на этой земле.
— Начали! — прошипел я, и первый отправил своего нумидийского скакуна в галоп.
Двадцать девять бойцов моего отряда рванули с места в карьер. Жеребцы озорно заржали, прохладный весенний ветер развеял густые гривы и отряд гладиаторов в сумерках спустился к подножью холма. При виде приближающихся из темноты всадников с клинками наголо, солдаты замерли, замолкли, с секунду всматривались в наши силуэты, а затем по команде старшего, обнажили мечи. Надо отдать должное этим головорезам, никто из них не собирался отступать. Рабы, при виде нашего конного отряда безразлично наблюдали за происходящим, не проронив ни единого слова, опасаясь получить нагоняй от надсмотрщиков.