Условия же молокозаготовок были более благоприятны для крупных производителей, а не для мелких крестьянских хозяйств. В секторе жиров наблюдался огромный дефицит, который нацисты стремились смягчить производством маргаринов или заменой масла конфитюрами или вареньем, что, естественно, вызывало недовольство немцев.
Фашистский итальянский режим стремился в собственных целях использовать массовый энтузиазм населения: по призыву Муссолини устраивались бесчисленные общественные кампании, например, битвы за урожай (battaglia del grano). В Германии Дарре охотно прибегал к этому средству мобилизации, надеясь поднять производство продуктов питания. Первую битву за урожай (Erzeugungsschlacht) в Германии провели в неурожайный 1934 г., при этом помощь селу горожанами рассматривалась как «долг перед отечеством», крестьянский же труд был назван «долгом чести».
Вопреки благим пожеланиям и устремлениям руководства РНШ, отток крестьян из деревни в 1933–1938 гг. был довольно значительным (в город ушло около 1 млн. крестьян{601}) по причине низкого уровня жизни в деревне. Несмотря на пропаганду, доля сельскохозяйственного населения в Германии с 1933 по 1939 гг. уменьшилась с 20,8% до 18%. Непрекращающийся процесс индустриализации и отток крестьян из села имел следствием то, что большое количество земли вообще не обрабатывалось — на селе в 1938 г. не хватало 600 тыс. рабочих рук{602}. Помимо всего прочего, низкий уровень жизни на селе находился в глубоком противоречии с романтической аграрной идеологией нацистов, которая временами казалась крестьянам насмешкой и грубой маскировкой для выкачивания из села ресурсов.
Следует, однако, отметить, что инвестиции в сельскохозяйственное машиностроение с 1933 по 1939 гг. выросли на 26%{603}. Химические удобрения стали применять гораздо интенсивнее, что, впрочем, привело в ряде случаев к закислению почвы. В целом, с 1933 г. до начала войны объем сельскохозяйственного производства вырос с 18,6 млрд. рейхсмарок до 22,6 млрд., но вырос и импорт — с 0,9 млрд. рейхсмарок до 1,1 млрд: достичь искомой автаркии не удалось{604}. Тем не менее, видно, что темпы роста ввоза аграрной продукции сократились. Крестьяне, благодаря значительным субсидиям, торговали по фиксированным ценам и могли рассчитывать на твердый доход (правда, не растущий). Кстати, устранение еврейских посредников не совсем благоприятно сказалось на ценах, ранее свободно формировавшихся на рыночной основе: так, 3 марта 1933 г. местное отделение РНШ баварского местечка Муггендорф жаловалось, что, вопреки категорическому требованию, крестьяне продолжают пользоваться услугами евреев-скупщиков скота{605}.
Хотя положение в сельском хозяйстве определяли не колонисты и владельцы «наследственных дворов», а восточноэльбские латифундисты, но и хозяйства юнкеров во все большей степени попадали под давление планового хозяйства и плановых решений. Стремление нацистов обеспечить максимальную эффективность аграрной сферы натолкнулось на идеологические противоречия, ибо геббельсовская пропаганда постоянно нападала на юнкеров и латифундистские хозяйства восточных районов Германии, но именно эти хозяйства являлись наиболее продуктивными{606}.
Крестьяне не могли самостоятельно решать вопрос о специализации своего хозяйства; в целом сельское хозяйство оказалось изъятым из естественного хозяйственного процесса. В результате прибыльность крестьянских хозяйств упала, а задолженность выросла. Поначалу крестьяне не ощущали неудобств, но в условиях экономического подъема первых лет нацизма перспектива работы при не растущих доходах становилась все менее привлекательной. В конечном счете весьма притягательные и психологически очень действенные гарантии крестьянской собственности оказались стертыми из-за расширения государственного вмешательства и экономической несвободы крестьян. В этой связи следует отметить, что пресловутый «социализм» нацистов был нацелен не на социализацию и обобществление, а на изменение социального сознания, на кооперацию с политическим режимом и вездесущими правами фюрера — даже право на собственность стало, как и все другие гражданские права, функцией служения новому государству. Крестьяне в целом были недовольны регулированием рынка, которое напоминало им регулирование и регламентирование в годы Первой мировой войны{607}. Недовольны были и потребители, которые считали, что аграрному сектору благоприятствовали в ущерб другим.