— То есть, кто-то перед рейсом зарядил тайник, а ты и знать не знал об этом?
— Вполне! — оживился Дремов. — Слышал, таких случаев бывало немало.
Глаза Бусурина засветились сочувствием, и он, как на безнадежного больного, посмотрел на Дремова.
— Хорошо, оставим пока что этот вопрос и вернемся к нему чуть позже.
Дождался, когда Дремов утвердительно кивнет головой, что означало, видимо, признание им своей первой победы в поединке со «старым хреном», который представился полковником ФСБ, и совершенно обыденно спросил:
— Ну а что ты скажешь насчет тех ДТП, в результате которых погибли четыре человека, причем один из них — гражданин Соединенных Штатов Америки, за смерть которого ты будешь отвечать по всей строгости закона? Сам понимаешь, это ДТП, точнее говоря, хорошо подготовленный, спланированный наезд с летальным исходом, поставлен на контроль, и, во избежание очередных нападок со стороны американцев, ты пойдешь по самой серьезной статье. От восьми до двадцати лет лишения свободы.
Бусурин смотрел на Дремова и видел, как изначально спокойное лицо мужика покрывается красными пятнами.
— Ну а чтобы не толочь воду в ступе, скажу сразу: ты уже давно на крючке, однако нам надо было выявить того заказчика, который спланировал все три наезда, и поэтому было решено «поиграть» с тобой, воздерживаясь от ареста. А тут вдруг такой подарок с иконами. Откровенно говоря, не ожидали.
Было видно, как у мужика дрогнули руки, и он, сглотнув слюну, почти выдавил из себя:
— Я… я не убивал того американца. И у меня есть алиби. В ту ночь у меня угнали машину, а сам я сначала гостил у нашего завгара, он может подтвердить это, а потом пошел провожать Татьяну, с которой меня познакомили в тот вечер.
— В какое время ты ушел из гостей?
— Ну-у… что-то около двух.
— И что после этого?
— Проводил Татьяну до ее дома и пошел домой.
Бусурин с сочувствием смотрел на Дремова.
— Хочешь знать мое личное мнение?
— Да! Конечно.
— Так вот, это свое алиби ты можешь засунуть в одно место. Расшифровываю. Ты действительно мог проводить эту женщину до дома и тут же вернуться на неохраняемую площадку, на которой ты оставил свой КРАЗ. Ну а далее… Изуродованный бампер и отпечатки протекторов на месте преступления говорят сами за себя. Запланированное, хорошо срежиссированное убийство, на исполнение которого у тебя оставался вполне приличный временной люфт. Три часа, в течение которых ты мог доехать до Москвы и ждать такси с Даугелем по маршруту движения.
Бусурин смотрел на Дремова и видел, как меняется его лицо. Оно стало мертвенно-бледным, и казалось, что еще минута-другая — и с ним случится удар.
— Но я… в ту ночь я действительно не был за рулем.
— В таком случае кто?
Он долго, очень долго молчал, наконец почти выдавил из себя:
— Брат мой… Сашка.
— То есть Александр Дремов? Водитель Неручева?
При упоминании о Неручеве Дремов дернулся, будто прошибло током, и его лицо скривилось в вымученной маске.
— Вы… вы знаете о Неручеве?
— А еще два наезда? — давил Бусурин, оставив вопрос Дремова без ответа.
Дремов вскинул на Бусурина наполненные болью глаза, и было видно, с каким трудом ему дается каждое слово:
— На мне только один покойник… первый. Да и то я не хотел его смерти. Думал, царапну малость, а оно вон как получилось… Ночь, дорога скользкая, оттого и не рассчитал руля.
— Кто планировал столкновение?
— Думаю, Сашкин хозяин. Неручев. Он же и маршрут расписал, по которому тот мужик должен был ехать.
— А кто расплачивался?
— Он же, Неручев.
— Хорошо, поверю. А что было еще с двумя наездами?
Теперь, когда Дремов признался в главном, ему, казалось, уже нечего было бояться, и он даже голову приподнял, отвечая на вопросы:
— Их тоже должен был исполнить я, но я отказался, и тогда они стали давить на меня и даже шантажировать. Но я, гражданин полковник, тоже не пальцем деланный, и послал Сашку с его хозяином куда подальше. Мол, мне свобода дороже. Тогда Сашка потребовал, чтобы я в назначенное время пригнал КРАЗ к условленному месту, а остальное, мол, меня не касается.
— Ключи от машины передал брату?
Дремов молча кивнул головой.
— Ну а как же тебя угораздило вляпаться в историю с иконами? Вроде бы уже научен был?
— Бес попутал, гражданин полковник, право слово, бес. Неручев пообещал за один только рейс заплатить столько, сколько я за год получаю, и я согласился. К тому же он заверил, что рейс этот будет совершенно безопасный и таможня уже дала «добро».