— И что?.. — стараясь быть предельно осторожным, спросил он.
— Да ничего, — хмыкнул Венгеров. — Поначалу, конечно, зол был на Державина, ведь мог же он разок в жизни покривить душой, тем более хорошо зная меня как коллекционера, а также и то, что я тоже купился на этого «Левитана», но потом, когда рассосалось немного и с меня было снято обвинение в преднамеренном обмане, я позвонил ему в офис и даже поблагодарил за случившееся.
Головко на это оставалось только головой кивать, мысленно похвалив Венгерова за сметку. Если следствие начнет отрабатывать москвичей, у которых были мотивы мести, господин Венгеров вроде бы, как и ни при чем. Сам рассказал следователю о том инциденте, который случился в Нью-Йорке.
— И что он? — спросил Головко. — Я имею в виду Державина, когда вы позвонили ему в офис.
Венгеров пожал плечами.
— А что — он? Да ничего. Державин — это в первую очередь высочайший профессионализм, преданность своему делу, за что, кстати, он и был выслан из СССР, и что не менее важно — врожденная интеллигентность. Единственное, что он мне сказал, так это то, что очень рад тому, что я понял его и не держу зла.
— Вы встречались с ним после этого?
— К великому сожалению, нет.
Далее расспрашивать Державина не имело смысла. Владелец «Галатеи», словно предвидя этот допрос без протокола, на каждый вопрос имел заведомо положительный ответ, и единственно, что оставалось спросить Семену, так это то, из каких источников господин Венгеров узнал о смерти Державина.
— Господи, да о каких «источниках» вы говорите! — всплеснул руками Венгеров. — Москва слухом полнится. А мне из Третьяковки позвонили, сказали, что сейчас решается вопрос, в какой церкви его будут отпевать, на каком кладбище хоронить и все остальное прочее.
Он вздохнул, и на его лице застыла маска скорби. Мол, жил человек, страдал и радовался жизни, что-то творил, и вот на тебе — церковь и свежий холмик на кладбище. Хорошо еще, что в Москве есть кому проводить его в последний путь.
— Значит, вы будете на похоронах?
— А как же иначе!
— То есть до этого времени никаких поездок за границу у вас не предвидится, и я смогу встретиться с вами в любое время?
Застывшая на лице Венгерова скорбь сменилась неким подобием всепрощающей улыбки.
— Семен Павлович, мы же с вами не дети, так что давайте без лишних экивоков. Если вам надо, чтобы я какое-то время не уезжал из Москвы, то так об этом и скажите. И обещаю вам, что дальше дачи никуда не уеду.
— И я могу вам позвонить в любое время?
— Естественно!
Наступал момент истины…
— В таком случае я записываю ваш мобильный.
Головко невольно напрягся, держа в руке ручку и думая о том, как буквально следующим вопросом он посадит этого сноба на жопу, однако с каждой цифрой, которую называл Венгеров, из него выходило чувство реальности происходящего.
Это был не тот номер, с которого звонили Даугелю!
Однако надо было как-то выкручиваться, и он не нашел ничего лучшего как спросить:
— Это персоналка?
— Не понял.
— Я имею в виду номер, который вы не блокируете? Я вроде бы записывал совершенно другой номер мобильника.
— «Билайновский»? — уточнил Венгеров. — Так я тот мобильник буквально днями как потерял. Пришлось заново восстанавливать всю «память».
Головко в упор смотрел на владельца «Галатеи». Теперь уже он видел перед собой не интеллигентного ценителя искусств, а умного, жесткого преступника, который загодя просчитал все варианты возможного отхода.
— «Буквально днями» это когда?
Было видно, как у Венгерова дрогнули уголки губ.
— Чувствую, вас не сам Державин интересует, а нечто иное, возможно даже… — Он замолчал было, однако тут же вскинул на следователя глаза и с нотками грусти в голосе произнес: — Впрочем, это ваша работа. А что касается потерянного мобильника…
И он назвал день, когда в гостиничном номере был обнаружен труп Державина.
Глава 13
Все что угодно мог ожидать Леонид Яковлевич Бусурин, любой пакости или любого «подарка», которые мог преподнести наступивший рабочий день, но только не телефонного звонка начальника оперчасти саратовской «двойки», в которой давил лагерную шконку Зиновий Пенкин, еще на воле поимевший кличку Зяма. Это было возвращение в прошлое четырехлетней давности, когда он возглавлял группу по оперативной разработке сети контрабандистов, которую свил на своем предприятии все тот же Зяма. Дальнобойщики Пенкина работали на южном направлении, в основном — Украина, и когда надо было доставить из Москвы в Одессу особо ценный контрабандный груз, причем с прямой доставкой на судно, которое уходило из Одесского порта, деловые люди обращались к Зяме, зная, что в его конторе проколов не бывает. По-настоящему серьезный прокол случился, когда капитан греческого сухогруза и генеральный директор московского автокомбината не поделили гонорар в миллион долларов, из-за чего обиженному греку пришлось лететь в российскую столицу для выяснения отношений, и именно с этого момента госпожа Удача повернулась к Пенкину спиной.