— Я не знаю, почему именно Америка, — пожал плечами Пенкин, — но главное условие владельца этих икон — доставка груза из России в Одессу с дальнейшей погрузкой на судно, которое уходит в любой из американских портов.
Голос Пенкина набирал силу уверенного в своих возможностях человека.
— Естественно, что предложенный гонорар включает в себя и гарантию безопасности этого груза.
— И эта акция была предложена вам?
— Да.
— Кем?
Судя по реакции Пенкина, он ждал этого вопроса, и Бусурину не пришлось повторяться.
— Да как вам сказать… — вроде бы как замялся Пенкин. — Пока что я и сам не знаю заказчика, но как только вы согласитесь на мое вступление в эту игру…
— В игру? — не смог сдержать своего удивления Бусурин. — Но о каком согласии и о какой игре может идти речь, если вместо ясности вы продолжаете темнить!
— Я… вы меня не поняли, — мгновенно среагировал Пенкин, и в его глазах отразилась накатывающаяся паника. — Я только сказал вам…
— Кто конкретно сделал вам это предложение? — В голосе Бусурина теперь звучали металлические нотки.
— Мой диспетчер.
— Диспетчер?..
— Да, — кивком головы подтвердил Пенкин. — Но только не тот, что на автобазе, а тот, через которого я получал заказы.
— До того момента, пока вас не арестовали? — уточнил Бусурин.
— Да.
— И которого вы так и не назвали.
Пенкин облизал языком ссохшиеся губы, и было видно, как на его шее запульсировала синюшная жилка. Теперь уже не оставалось сомнений в том, что мужик пошел в признанку и все то, что он рассказал до этого, правда.
— И с которым вы продолжали поддерживать деловые отношения? — усмехнувшись, произнес Бусурин.
Стрельнув по нему настороженным взглядом, Пенкин пожал плечами.
— Ну-у, не то чтобы сказать «деловые отношения», но…
— Но связь не прерывалась, — подсказал Бусурин. — Тем более что вы не сдали его на допросах. И все-таки мне непонятно, почему именно вам было сделано это предложение, тогда как контрабанда требует определенных гарантий, которые может дать только человек, полностью отвечающий за эту операцию. А вам, насколько мне известно, еще четыре года осталось. И давать какие-то гарантии в вашем положении…
Бусурин замолчал, заметив, как дрогнули губы Пенкина.
— Может, я ошибаюсь и что-то не то сказал?
— Да нет, вы правы, — заторопился Пенкин, оттирая ладонью неожиданно взмокший лоб, — правы. Но дело в том, что я должен был уйти по УДО, и об этом знала не только моя жена, но и…
Запнувшись на слове, он внезапно замолчал, видимо подыскивая наиболее приемлемое определение для своих бывших подельников, и Бусурин не удержался, чтобы не подсказать ему:
— Коллеги по бизнесу.
— Да! Именно коллеги, — скривился в усмешке Пенкин.
— В том числе и ваш диспетчер.
— Да, естественно!
— И?..
— Буквально несколько дней назад мне была передана малява, в которой меня поздравили не только с УДО, но и с тем гонораром, который позволит мне забыть те четыре года, которые я провел на зоне.
— Если вы дадите свое принципиальное согласие? — уточнил Бусурин.
— Да, именно согласие.
— И что вы?
— Должен дать ответ в ближайшие дни.
— То есть, когда будет принято окончательное решение по УДО?
Пенкин молча кивнул головой.
— И вы?..
На лице Пенкина дернулся какой-то нерв, и он пожал плечами.
Внимательно изучивший «Личное дело» Зямы, Бусурин уже знал о том, что кандидатура Пенкина была отклонена в пользу другого претендента, и не надо было заканчивать академию КГБ, чтобы понять, что именно творится в душе сломленного зоной зэка. Он уже не сомневался в том, что Пенкин готов на любое сотрудничество с ФСБ, лишь бы его вытащили с зоны. И если он не блефует относительно своего диспетчера, который, видимо, полностью уверовался в том, что заматеревший на зоне ушлый Зяма не только прикупил на корню Хозяина саратовской «двойки», но и продолжит свой бизнес по выходу на свободу…
— Кто передал маляву?
Пенкин поднял на Бусурина совершенно больные, воспаленно-красные глаза. Судя по всему, что-то подсказывало ему, что он сделал единственно правильный выбор, поставив на полковника ФСБ, и, уже освобождаясь от давившего его страха неизвестности, негромко произнес: