— Но ведь он… — попытался было вставить слово Бусурин.
— Не надо, полковник, не надо! — остановил его Завьялов. — А если уж он действительно стал таким хорошим да гладким, как пушистый кролик, то где, я тебя спрашиваю, его тайничок с золотом, драгоценностями и валютой, который он надежно сховал за день до ареста? Молчишь? То-то и оно!
Бусурин, также не очень-то поверивший в версию «полного исправления» Зямы, пожелавшего выйти на свободу «с чистой совестью», и в то же время сумевший проникнуться тем состоянием страшенной безысходности, которая охватила Пенкина и при которой люди способны и в петлю головой залезть, не мог не согласиться с генералом.
— Так что, вы хотите сказать, что горбатого только могила исправит?
— И не только это! — повысил голос Завьялов. — Где, спрашиваю, гарантия того, что этот самый Зяма, сумевший, видимо, перевести свой капитал за границу, уже не подготовил вариант ухода за бугор сразу же, как только он выйдет за ворота зоны?
Он замолчал было, истратив свой первоначальный запал, однако не смог удержаться, чтобы не добавить:
— А я, Леонид Яковлевич, не хочу ходить в дураках-генералах, над которым будет посмеиваться из-за бугра твой Зяма. Как не хочу и того, чтобы и тебе напомнили о возрасте, а также о том, что пора бы уже и более молодым место уступить. Тем, у кого мозги на месте, и они семь раз оглянутся, прежде чем один раз пукнут.
В словах генерала была доля истины, с которой невозможно было не согласиться, однако Бусурин только ухмыльнулся на это, как бы говоря тем самым: «Волков бояться — в лесу не сношаться».
— Что-то не пойму я тебя, — насупился Завьялов. — С чего бы это тебе весело стало.
— Да вот, анекдот один вспомнил.
— Про дураков-генералов? Или все-таки про полкашей недоумков?
— Про зэков.
— А при чем здесь зэки?
— Да при том, что наскучило как-то одному зэчаре в одиночке сидеть, вот и решил вертухая разыграть. Перед самым обедом вскарабкался в простенок над дверью и затаился там. Вертухай глядь в волчок — а камера пустая. Он, само собой, к коридорному. Тот примчался и тоже глядь в волчок — а камера пустая. Паника. Открывают дверь, врываются в камеру, а зычара этот сверху им: «Ку-ку, ку-ку, — и ржет: — Что, думали сбежал?» А они охерачили его пару раз дубинкой, мордой в пол бросили и говорят: «Да куда ты нахер денешься?».
Бусурин замолчал, однако Завьялов почему-то не смеялся.
— Выходит, ты самый умный и всю ответственность берешь на себя? — хмуро произнес он.
— Ну-у, я бы не сказал, что я самый умный, — скромно произнес Бусурин, — однако то, что вся ответственность по операции ложится на меня — это факт.
Он замолчал было, устав доказывать, что белое — это все-таки белое, а черное — это черное, и уже понимая, что протест Завьялова — это всего лишь генеральская отрыжка какой-то ошибки или провалившейся операции и он с минуты на минуту сдастся, привел еще один довод:
— К тому же мы ничем не рискуем, выводя Пенкина на условно-досрочное освобождение. Он бы и сам вышел, без нашего содействия, тем более что на него уже подготовлены документы на УДО, но…
И Бусурин широко развел руками.
— Что, не обломилось Зяме? — съехидничал Завьялов.
— Выходит, что так, — кивком головы подтвердил Бусурин. — А наш Зяма — это в первую очередь господин Пенкин, который уже видит себя на свободе в белых штанах и шелковых кальсонах. Оттого и сломался, голуба. А когда сломался и до конца осознал, что бутерброд с икрой и баба под боком отменяются, причем неведомо на какой срок, тут же предложил нам свои услуги, отказываться от которых было бы великой глупостью.
— А если все-таки взять под колпак Диспетчера и уже через него выйти на заказчика? — не сдавался Завьялов.
Бусурин отрицательно качнул головой.
— Не получится. Наш Зяма не такой уж дурак, чтобы не предусмотреть подобное «свинство» со стороны ФСБ, и может сорвать всю операцию. И уже в этом случае…
Он замолчал и безнадежно махнул рукой.
Глава 15
Телефонный звонок Бусурина настиг Стогова в поезде, на полпути к Саратову, и только после разговора с шефом Стогов позволил себе расслабиться, завалившись на полку. Бусурину удалось-таки уладить все вопросы относительно Пенкина, руководство ФСБ в самый последний момент утвердило план «игры», и теперь не надо было ломать мозги, прокручивая запасной вариант включения Пенкина в игру с его заказчиком. Теперь можно было и соснуть немного, как говорится, с чистой душой и со столь же чистой совестью.