В середине зала их встретил высокий, сравнительно молодой шатен в броско-кремовом костюме и, учтиво поздоровавшись сначала с Пенкиным, а потом уж и с Самсоновым, пригласил их к угловому столику, сервированному на три персоны. Тут же к ним подскочил явно предоплаченный официант и, профессионально изогнувшись, поинтересовался, что именно будут пить гости.
Покосившись на Пенкина, который как присосался еще в Саратове к водочке, так и не изменял ей все эти дни, Самсонов спросил, есть ли в запасниках приличная водочка, и, усмехнувшись на скорбную мину официанта, которого словно обидели в самых лучших чувствах, заказал графинчик водки со льдом и «побольше «нарзану».
— Может, все-таки по коньячку? — вмешался Костырко. — Могу заверить, что коньяк здесь настоящий армянский, как, впрочем, и настоящий французский.
— Даже не сомневаюсь в этом, — усмехнулся Пенкин. — Однако я все-таки предпочитаю водку, да и кривичи, думаю, не обиделись бы на меня за это.
Успокоив тем самым официанта, который по достоинству оценил юмор гостя, одарив его поощрительной улыбкой, Пенкин перевел взгляд на Костырко, который уже начал терять лидирующее положение в предстоящем разговоре, и уже с нотками высокомерной снисходительности в голосе произнес:
— Кстати, я не буду против, если вы для себя закажете армянский коньяк. — Это было откровенным хамством по отношению к приглашающей стороне, но, чтобы правильно повести дальнейшую игру, ему надо было набирать и набирать очки. — Кстати, рекомендую его как истинный ценитель сего напитка в недалеком прошлом.
Было видно, что и пристяжной Заказчика, и друг Самсонов не знают, как реагировать на пассажи Зямы, а он, проводив глазами величавую спину удаляющегося официанта, не удержался, чтобы не завершить свой экспромт:
— Да, чуть не забыл. Никогда не заказывайте в наших ресторанах французский коньяк. До меня дошли разговоры, что его даже для близких друзей ихнего Саркази не хватает, чтобы еще в Россию везти.
— Ну-у, прямо, так уж и не пить… — с идиотской улыбочкой на лице хихикнул Костырко.
— Можете, конечно, и пить, с барственной величавостью в голосе «разрешил» Пенкин, как бы опускаясь до плебейских потребностей вполне симпатичного, но столь глупого шатена. — Однако ни один уважающий себя врач не поручится в дальнейшем за ваше здоровье. Кстати, Игорь, можно я буду обращаться к вам на «ты». Все-таки возраст, да и…
Зяма не договорил, но и без того было ясно, что именно он хотел сказать своим «И». Мол, ты, сопляк, хоть и нацепил на себя прикид от Версаче, но ты еще не нюхал запаха лагерного пойла и как был щенком обоссанным, так и остался им.
— Да, конечно, — поспешил согласиться Костырко. — О чем разговор!
Что-то хотел было провякать и Самсонов, явно не узнававший Зяму в совершенно новом для него человеке, однако Пенкин не позволил ему и рта раскрыть.
— Вот и ладушки, как говаривал когда-то незабвенный лагерный кум. Позволим себе пропустить по рюмахе — и к делу.
— А может, все-таки подзаправимся сначала?
Уже понявший, что инициатива предстоящего разговора в его руках, Пенкин властно произнес:
— Все, базар закончен. Сначала дело.
— Ну что ж, — вынужден был согласиться Костырко, — дело так дело. Если не ошибаюсь, вам уже известны условия, на которых мы…
— Давайте договоримся сразу, — перебил его Пенкин, — условия буду ставить я, а ваше дело соглашаться с ними или нет. Это во-первых. Ну а во-вторых… Кто это «мы»?
Подобная заявка явно не понравилась шатену, однако он вынужден был только плечами пожать, что также подтверждало догадку Пенкина. У этого пижона в кремовом костюме и его хозяина что-то не срослось с другими каналами переброса, и теперь уже можно более активно и настойчиво гнуть свою линию.
— Итак, кто это «мы», и давайте еще разок пройдемся по грузу.
— Но ведь Самсонов…
— То, что рассказал мне Самсонов, это одно, — движением руки остановил шатена Пенкин, — а теперь все это мне хотелось бы услышать своими собственными ушами. А возможно, кое-что и пощупать собственными глазами.
— То есть, как подтверждение? — по-своему поняв слишком занудливого и слишком въедливого любителя хорошей русской водки, произнес Костырко.
— Совершенно верно! И начнем с груза. Надеюсь, это не порошок?
— Да о чем вы?! — искренне возмутился Костырко. — Это доски.