*
Для составления окончательных планов еще требовалось согласование с флотским начальством, но мегадука флота Мануил Контофре уже ехал в бывший лагерь крестоносцев. Формально, его должность была выше, чем у обычного дукса, без приставки “мега”. Но василевс велел выполнять все просьбы Никифора, и потому, едва получив приглашение явиться, флотоводец немедля отправился в путь.
Мегадуку сопровождал усиленный конвой из двух десятков всадников, предусмотрительно выделенных полководцем. Латинян в окрестностях, конечно, уже не осталось, но опасность для Мануила могли представлять и свои же греческие рекруты. Контофре, с его рыжими усами и кудрями, а также с бритым подбородком, вполне могли принять за франка, которым, он впрочем, и являлся, и потому охрана была совершенно необходима.
Мануил, еще издали завидев целый палаточный городок, сначала не мог поверить, что грекам удалось разгромить такую армию. Ведь он точно знал, что с малоазийского берега сюда привезли лишь считанные сотни копейщиков. Однако, это случилось. Вокруг одни греки, а латинян вовсе не видать, и лишь к северу от лагеря суетились крестьяне, собирая павших.
Зато сколько вокруг добычи! Заходящее солнце освещало горы стальных и бронзовых кольчуг. Повсюду лежат стопки дорогой одежды. Серебро вообще взвешивали на больших торговых весах, никогда до того не принимавших столь драгоценный груз.
Вот только породистых итальянских коней видно маловато. Эх, не научились греки ценить истинное сокровище. Взяли, и перекололи зазря ценных животных. Но и без того трофеи не поддавались исчислению. Контофре даже прикрыл глаза и едва ли не застонал от зависти. Такие богатства, и утекают мимо него.
А вот, у самого большого шатра, и предводители победоносных эллинов. Уселись на походных лавках и стульчиках, и хихикают, как школяры, задумавшие шкоду. Деспот, правда, деликатно прикрывает рот, дабы не ронять достоинства. Русский епископ мечтательно улыбается, глядя куда-то вдаль. Но Никифор и Проня просто хохочут, схватившись руками за животы, подобно простым щитоносцам, услышавшим скабрезную шутку про императора.
- Слава вам, стратиги! - несколько наигранно поздравил флотоводец своих сухопутных коллег. - Сильнейший, преосвященнейший, дукс, боярин, - перечислял Контофре всех в порядке старшинства. На поле боя было не до дворцовых церемоний, и военачальники, включая архиерея, приветствовали друг друга простыми кивками. - У вас все получилось отлично.
- Мы же еще даже не начали… - удивленно вскликнул Проня, но тут же, поняв, о чем идет речь, пренебрежительно махнул рукой. - А, ты о побитых афинских латинянах. Ну да, мы их расколошматили. Почти все рыцари здесь и полегли. Но сейчас мы заняты по настоящему важным делом, и ты можешь нам помочь.
Зрачки у флотоводца немедля расширились, словно у кота, завидевшего мышь, и Мануил весь превратился во внимание. Если покорение Афинского герцогства для русских ерунда, то что же они еще задумали, и какой прибыток эта задумка принесет мегадуке?
Долго растолковывать флотоводцу придуманный план не пришлось. Едва прочитав тщательно составленное письмо, Контофре сразу сообразил, в чем заключается замысел стратигов. Довольно подбросив на ладони свернутый рулон пергамента, как бы представляя на его месте кошелек с золотом, Мануил тут же перешел к делу:
- Так, могу вам поклясться, что морем никто из Малиакского залива не ускользнет, чтобы разнести весть о поражении. Об этом можете не беспокоиться.
- Но кто достанет послание? - Осторожно спросил Никифор. - Нужен франкский корабль.
- Франки Афинского герцогства своего флота не имели, но держали пиратов. Чаще, венецианцев, с которыми нам, никейцам, договориться сложнее. Иногда генуэзцев, и совсем редко, православных. Но тут в Молосе проживает некий Михаил по прозвищу Пиргос. Человек это праведный. Когда Михаилу случалось грабить православные земли, то церковные имения он не трогал. Ну и я с ним смог столковаться. Мы пропускаем его в туркские воды за малую долю добычи, и при надобности снабжаем корабельными материалами, а он не трогает наше побережье и делится вестями.
- Пропускаешь пирата? - переспросил боярин, полагая, что он неправильно понял греческие слова.
- А что, - искренне удивился флотоводец, - море огромно. Наши корабли можно по пальцам пересчитать, и выследить всех пиратов просто невозможно. Так бы он грабил наши дома, а не чужие. К тому же с султаном у нас мир, и персидских купцов мы обирать не можем, а вот Пиргос это делал охотно. Он не боялся никого, и всегда возвращался с добычей, часть которой перепадала и нам.