Встречали Ярика везде с превеликим почтением, как своего главного господина. Еще бы, ведь во всем краю до самого Мурома не осталось ни одного Рюриковича. Князья Рязанский, Пронский, Коломенский, Воргольский, а также целый ряд безудельных князьков пали на поле битвы, а их дети погибли в сгоревших городах. Из людей княжеской крови уцелел один только Ингвар Ингваревич, во время нашествия гостивший в Чернигове. Прознав о разорении рязанской земли, князь этот проявил немалую сообразительность. В то время, как Евпатий Коловрат торопливо собирал войско, чтобы отправиться в последний безнадежный бой, Ингвар с необузданной смелостью и горячностью отважно сидел на месте, а как только монгольская опасность миновала, ринулся занимать вакантный трон. Стоит ли говорить, что, когда до него дошли вести о готовящемся походе городецких дружин, сей не столь буйный, сколько рассудительный муж предпочел без лишних споров оставить свое ненаглядное княжества и утек в Чернигов. Трудно сказать, стал бы Михаил Черниговский поддерживать претензии Ингвара на Рязань, но в этом году ему точно было не до того. Михаил поставил перед собой амбициозную цель овладеть Киевом и, в то же время, не дать Мстиславу Глебовичу отнять Чернигов. Понятно, что в данный момент проблема престолонаследия в захолустной глубинке была ему глубоко безразлична.
Так что, как единственный законный владелец этих мест, к тому же прославленный и победами на поле брани, и щедростью к подданным, мой подопечный всюду находил восторженный прием. Когда Ярик в красном плаще, красной же бархатной шапочке и с развевающимися по ветру русыми кудрями проезжал через селения, он казался всем ангелом небесным. Поселяне выставляли вперед своих чад и просили своего отца родного, как они называли князя, благословить детушек.
Правда, ночевать мы старались не в селах, чтобы не стеснять жителей постоем, а где-нибудь в рощице, благо что погода стояла теплая. Тем более что изо дня в день наша свита росла и насчитывала уже не одну сотню человек. А когда мы пересекли Вожу, к нам присоединилась юная чингиса, она же Великая княгиня, с отрядом в четыре сотни всадников - куманов и русичей.
Молодые супруги встрече несказанно обрадовались, тем паче что Алсу уже неплохо понимала по-русски. Дети всегда учатся языкам быстро и непринужденно, а проживавшая в многоплеменном обществе чингиса, знавшая помимо уйгурского и тюркского еще несколько иностранных наречий, была прирожденным полиглотом. Уверен, что вскоре она сможет даже писать по-русски без ошибок, да еще и поправлять прописи своего мужа.
Но пока детей чтением и письмом не изнуряли, и они были счастливы, имея для этого все основания. Широкие поля, светлые сосновые боры, тенистые дубравы, быстрые кони, почтительные приближенные, восторженные подданные, теплое лето, что еще нужно юным княжатам.
Вечером наше войско, иначе не назовешь такой большой полк, остановилось лагерем на берегу небольшой речки. Специально для князя гридни заранее раздобыли упитанного поросенка, замочили его мясо в уксусе по моему рецепту, а после испекли над углями. Ярик, твердо намеренный приобщить жену к благам цивилизации, уже объяснял ей преимущество свиного мяса над банальной бараниной, и Алсу охотно взяла вертел с нанизанными на него аппетитно пахнущими кусочками. Попробовав такую вкуснятину, княжна восхищенно зажмурила глазки и, перейдя на монгольский, восторженно принялась расхваливать сладкое мясо, тающее во рту.
Эх, вот привезем из Гаврилии томатов, тогда вы узнаете настоящий вкус шашлыка с кетчупом, но когда это еще будет.
Сам я ел неохотно, размышляя о том, как жить дальше. В одном дне пути от нас лежал Переяславль - Рязанский, наша новая столица. Но меня больше интересовал не сам город, а епископ, которого я надеялся встретить в соборной церкви Бориса и Глеба. Но увы, узнав о приближении государя, Ефросин вдруг вспомнил о срочных делах в Муроме, где формально находилась его кафедра, и поспешно отбыл, даже не поприветствовав князя.
Отъезд архиерея меня немало опечалил. Для окончательного утверждения Ярика на престол требовалось признание архипастыря и его распоряжение поминать во всех храмах во время богослужения имя нового князя. Правда, как нам доносили, многие священники уже начинали молиться за Ярослава Ростиславича, но неофициально, без санкции вышестоящих органов.