- Я бы даже сказал, что не в уныние, а в ярость, - тихонько рассмеялся Дитрих. - К примеру, комтур Венденского замка Фон Кассель уже подбивает своих братьев на неповиновение ландмейстеру. Не понимаю, о чем они думают. Нажили себе врагов среди христиан, обеты свои не соблюдали. Неудивительно, что меченосцев били все соседи, а эсты постоянно восставали. Если бы наши ордена не объединились, ливонцам пришел бы конец. Но ничего, мы научим их дисциплине. И скажи, кому нужна война между крестоносцами и Данией? Помнишь, как король Вальдемар блокировал Любек из-за этой дурацкой вражды? Теперь же датчане наши союзники, а вместе нам будет легче одолеть врагов. И язычников, и православных. А что касается Иервена, то там вместо крепостей мы воздвигнем укрепленные церкви.
- Но по договору две трети завоеваний достанется Дании! - расстроено воскликнул Людвиг. - Да еще папский легат подбивает Швецию устроить крестовый поход на Новгород. Нам же останутся одни объедки!
- Возможно, нам вообще ничего не достанется, - рассудительно возразил Дитрих.- Как говорят русские купцы, делить шкуру неубитого медведя несколько преждевременно, а новгородский медведь очень силен. Так что пусть шведы попробуют первыми.
Глава VI
Когда проблема передачи власти над Муромской землей получила мирное разрешение, у всех будто камень с души свалился. К вечеру, устав от пиров, служб, знакомств и разговоров, Ярик перед сном поделился со мной переживаниями:
- Гавша, я сегодня такое облегчение испытал! Понимаешь, в последние дни я словно по темной пещере шел, не зная, куда попаду, и вдруг вышел на светлую поляну. Как хорошо, что не пришлось с муромлянами биться.
Еще бы не хорошо. Вот терпеть не могу междоусобицы и гражданские войны. Так что я рад, что все закончилось миром. Теперь нам осталось только принять дела, ознакомиться с общим состоянием финансов, назначить управителей, составить план дорожных и оборонительных работ, устроить смотр остатков дружины, спустить разнарядки по набору рекрутов, составить заявки кузнецам, плотникам, щитникам, и… и много чего еще. А ведь Ярику надлежит поскорее подвести под свою руку Нижний Новгород, пока никто не передумал.
После пары дней праведных трудов я все же выкроил время, чтобы побродить по торгу, потолкаться среди жителей да послушать, о чем они судачат. Говорили все больше об урожае, который ожидался хорошим, да о ценах, которые, как все предвидели, будут высокими.
И тут среди размеренного рыночного шума раздался звонкий Егоркин голос, разнесшийся над толпой:
- Гридни, сюда!
Стражу, охранявшую торг, долго звать не пришлось, и дружинники поторопились к месту происшествия. За ними побежал и я, посмотреть, что там произошло. А случилось ужасное - вопреки приказу Великого князя, запретившему продавать православных в бесерменство, и не только холопов, но и даже челядь, какой-то боярин отдал всех своих подневольных людей двум туркам.
Узнав, в чем дело, я обозлился и как можно более грозно крикнул нерадивому продавцу:
- Что такое? Царский указ нарушаешь?
Хм, оговорился немного. Наш Ярик пока не царь и даже не кесарь. Но зрители приняли мои слова как должное. Да и, в конце концов, Муром перешел князю как бы в приданное за царевну Алсу, так что Ярика можно и царевичем назвать.
Но обвиняемый не заробел, не задрожал и царского имени не убоялся:
- А что делать, коли я насовсем Муром покидаю, а никто, кроме поганых, покупать холопов не хочет? Все боятся нашествия и серебро припрятывают или же на него зерна скупают.
- Нашествия не будет, - безапелляционно заявил я. - Татары княжество грабить не смогут, и скоро все в этом убедятся.
- Когда скоро? - повысил голос правонарушитель. - Мне сейчас отъезжать надо, покуда реки не пересохли и можно легко добраться до Новгорода.
- А оттуда в Неметчину? - презрительно уточнил я, но боярин и не думал отпираться.
- Да хотя бы и к немцам! Я человек свободный, при серебре, да и в товарах разбираюсь. Меня там в любую гильдию примут, в Любеке, например, и даже в латинянство переходить не заставят.
Ну это он уже привирает, еще как заставят, как раз с катехизации и начнут. Впрочем, дело не в предполагаемом отступничестве от веры:
- Закон знаешь, - закончил я прения. - Хочешь уехать, тебе путь чист, а челядь свою надо было продать либо местным боярам, либо князю. Слушайте все! - Прокричал я на всю площадь. - Объявляю, что у басурман, нарушивших указ, холопы забираются, а с продавца взимается пеня в размере выручки.