- В былые времена, - напомнил протоиерей, - греки ставили на правом крыле самых рослых воинов, потому как там самое опасное место, а на левом самых маленьких. Наш воевода Гавриил не только возродил этот обычай, но и усовершенствовал. Он объяснил, что упорядоченный строй не только выглядит красиво и внушает трепет врагам, но и позволяет бойцам быстро найти свое место в шеренге, если в общей свалке ряды перемешаются.
- Действительно, такой порядок выглядит разумно, - согласился Ватац, и пробежал глазами по рядам, подсчитывая войско. Результат его вполне удовлетворил. - По отчетам, провизии вам поставляют на двести двадцать воинов, два десятка прислужников, сорок верховых лошадей, и еще обозные. Здесь, насколько я вижу, полная банда (* две сотни) и присутствует.
- Несколько человек пострадало на тренировках, - поспешно добавил боярин. - Не умея соизмерять силу удара, новички даже через толстый поддоспешник умудряются ломать друг другу ребра.
- И вижу, вы почти всех снабдили мечами, щитам, добрыми кольчугами или клибанионами.
- Всех наличных средств посольства еле на сотню доспехов хватило, - признался отец Григорий. - Казна наша была велика, но не бездонна. Хорошо еще, что ты предложил кормить воев, а то бы и этого не осилили. Но наши витязи уже прибыли оружные, и наемников мы набирали со своими доспехами. Прочих же снабдили стеганками. Да, и еще по примеру воеводы Гавриила я заказал очень длинные копья - на локоть больше, чем самые длинные контарионы.
Проня, поняв, о чем идет речь, скомандовал первому десятку, и бойцы бегом метнулись за своими пиками, а потом продемонстрировали императору, как будут отражать нападение конницы. Воины первого рядя уперли копья в землю, наступив на них ногой и, присев в низком выпаде, придерживали оружие так, чтобы наконечники находились на уровне лошадиной шеи. Второй же ряд поднял пики на уровень плеч, держа их прямо над головами товарищей, и активно тыкал своим оружием в воображаемого противника.
- Впечатлят, - искреннее восхитился ромейский император. - И сколько у вас таких архи-контарионов?
- Всего полсотни, - расстроено признался Проня. - Длинные хорошо просушенные шесты трудно сыскать. Да и… - боярин запнулся, не решаясь, в отличие от протоиерея, пожаловаться на недостаток финансов.
- Ничего, теперь это моя забота, - правильно понял русича император. - Я позабочусь, чтобы снабдить твою банду копьями. Оружие не главное, - вполголоса добавил Иоанн. - Главное, чтобы его было кому держать. А вы смогли превратить домоседов в отважных воинов, рвущихся в бой, подобных древним эллинам.
- Вифинийцы сами к нам прибились, - скромно возразил протоиерей. - Одни еще в Никомедии, другие по пути, третьи уже в столице. Мы лишь согласились принять их под свою руку и немного научили строиться, подобно настоящим воинам.
- Ну что же, - подытожил базилевс, - они хотят воевать за свою страну, не требуя за это платы, кроме хорошей кормежки, и они выглядят как войско. Значит, им можно поручить простое дело.
- Конечно, можно, - не скрывая радости, воскликнул Проня, имевший одной из целей миссии изучение ромейского военного дела. - А какое?
- Вы сами уверяли, что Мануил Дука Комнин без труда сможет вернуть Фессалонику, если дать ему сотни три мечников, верно? Так вот, вместе с моими тремястами воинов пойдут ваши, и пусть вчерашние землепашцы и торговцы думают, что враги убоялись только одного их вида, и преисполнятся от того храбрости.
- Мы можем выступать хоть с рассвета, - не менее отважно, чем его коллега-посол, добавил отец Гавриил.
- Как, разве ты не вернешься к князю? - изумился Ватац. - Ведь, насколько мне известно, патриарх склонился к согласию превратить рязанскую епархию в архиепископство, и тебе надлежит занять там подходящее место.
- Епархия подождет, - досадливо поморщился протоиерей, - а вот без моего попечения наши сотни могут поникнуть духом.
- Быть посему, - согласился император. - Готовьтесь выступать.
- Орлы, - радостно закричал боярин, так что лошади начали взволнованно прясть ушами, - завтра выступаем в поход, возрождать славную греческую империю!
В ответ и дружинники, и греки во всю глотку прокричали славу императору и князю, и даже наемники поддались общему порыву, а после запели песню, услышанную когда-то Проней от Гавриила, а здесь переделанную на местный лад. Кто эту песню сложил изначально, боярин так и не понял. Воевода утверждал, что некая воинственная дева Альвар. Но почему дева с германским, а скорее, свейским именем складывает песнь на славянском языке, осталось загадкой.
Кто историей правит на крутых поворотах?