- Ах, нет, - хлопнул себя по лбу протоиерей. - Перепутал за давностью лет. Разбойников убивал Тесей. Иасон же шел спокойно, и лишь потерял по дороге башмак, в честь чего местные воины с тех пор носили сандаль только на одной ноге. Но в Иолке княжил уже не отец Иасона. Его сверг родной брат и, чтобы избавиться от племянника, узурпатор повелел ему собрать варягов и отправиться в дальние края - в Колхиду, богатую золотом. Юноша нашел полсотни охочих людей, а плотник Арго построил ему корабль, который назвал своим именем, на котором гридни и добрались до цели. Там отважный княжич поймал двух туров, запряг их, вспахал землю, и в награду получил золотую шерсть. Конечно, местный правитель хотел обмануть странников. Но его дочь Медея вышла за Иасона замуж и помогла бежать, для чего они убили медеева брата и разрубили на части. По прибытии в Иолк молодожены узнали, что дядя Иасона убил его отца и всех родственников.
- И они его за это тоже разрубили на куски? - предположил Проня.
- Верно. Как ты догадался? Вот только княжить Иасону не пришлось, жители его все равно прогнали. Но он все-таки десять лет жил счастливо с Медеей, пока вдруг не решил взять себе другую жену. Медея рассвирепела, сожгла несчастную невесту заживо, своих сыновей от Иасона тоже убила, и отправилась в Афины. Вот там-то она и попыталась отравить отважного Тесея, победителя разбойников, но не получилось.
- Злая женщина, - осуждающе покачал головой боярин.
- Она не всегда была злобная, - вздохнул протоиерей. - Например, Медея вылечила Геракла после того, как тот, убив своих детей, пребывал в расстройстве.
- Да уж, - хмыкнул боярин. - Теперь понятно, почему от прежних эллинов-героев не осталось потомства, и Грецию сейчас захватывают все, кому не лень. А с Медеей что потом сталось?
- Для нее все закончилось благополучно. Она вернулась в Колхиду, где ее отца сверг его брат…
- И убила узурпатора - предположил Проня.
- Да, разумеется… Но смотри, первая катерга уже причалила.
Игемон Никифор, возглавлявший войско, специально поплыл вперед, чтобы предупредить власти округа Димитриада о прибытии их повелителя Мануила Дука Комнина.
В Иолке уже давно заметили приближение флота, а когда Никифор, почти не лукавя, заявил тамошнему эпарху, что деспота сопровождает полтысячи пехотинцев и пятьдесят конных, то жители оставили все дела и кинулись готовить торжественную встречу.
Мануил от празднеств, на которых присутствовали и вельможи, и командиры гарнизонов, не отказался. Но, сразу после приведения к присяге всех знатных людей Димитриады, деспот распорядился снарядить два десятка гонцов, чтобы доставить послания его сторонникам по всей Фессалии.
Сторонников у свергнутого правителя оказалось немало. К нему со всех сторон спешили и гонцы от вятших фессалийцев, и даже небольшие отряды местных вельмож.
Никейский полководец Никифор тоже времени зря не терял, и поспешно заменил гарнизоны во всех крепостях по берегам Пагасетийского залива, посадив в каждой по десятку своих лучников. Высвободившиеся воины примкнули к основному войску, распределившись по сотням.
Одним словом, все шло, как и задумывалось, но помимо воев, знати и солидных горожан, в лагерь Мануила устремились также обычные поденщики, ремесленники и сельские парики. Простому люду, в общем-то, зачастую было абсолютно все равно, кто из Дук воссядет на троне. Но им хотелось, чтобы поскорее закончились войны, раздиравшие страну последние десятилетия.
Мануил Дука на чернь посматривал презрительно, да и Никифор от таких помощников был явно не в восторге. Но волонтеров не гнали и автоматически записывали в русскую дружину, уже разросшуюся вдвое. Даже самых низкорослых крестьян, не доросших до пяти поусов (* футов) и потому не годившихся в ратники, все равно оставляли, зачислив в обслугу.
Новички по указанию боярина ставили себе палатки, оборудовали отхожие места, вкапывали столбы для упражнения с мечом, мастерили учебное оружие и немедля принимались за тренировки.
Как организовывать военный лагерь, боярин Проня хорошо знал, а отец Григорий к тому же помнил основное правило в лучших монастырях - нельзя позволять братии маяться бездельем. Поэтому в дружине до заката солнца были запрещены любые развлечения. Весь день ополченцы учились ходить колонной и шеренгой, держать ровно копья, бить по столбу мечом, и осваивали основы греческой борьбы с элементами вольной, изобретенной воеводой Гавриилом. Правда, игемон Никифор к приемам непривычной борьбы поначалу относился насмешливо, считая хватание руками за ноги моветоном, но потом все же попросил и своих щитоносцев обучить подсечкам и подножкам.