Такой маловероятный вариант, как переход никейцев в наступление, естественно, даже не обсуждался, и на этом герцог решил свой совет распустить. Но баронессу кое-что в планах сражения не устраивало:
- Зачем нам пехота, - возмущенно вскрикнула Каринтана, если нам противостоит только сотня полурыцарей, и лишь двенадцать или пятнадцать сотен пехоты? Разве не умалит рыцарского достоинства, если наши триста рыцарей не справятся с этим сбродом самостоятельно?
- Надеюсь, - сухо заметил Ги, - наши кабальерусы не станут возражать, если греческую чернь - всяких там лавочников и беглых сервов порубят наши слуги, и нам не придется марать о них наше оружие.
Вечером перед битвой франкские воины весело отдыхали, впрочем, сильно не налегая на вино. Рыцари слушали музыку и беседовали с дамами, а оруженосцы выслушивали поучения убеленных сединами крестоносцев, рассказывающих молодежи о великих битвах прошлого, когда треск копий и лязг мечей был слышен за мили.
Долго после заката франки не засиживались. Утро воины должны встретить бодрыми и с ясной головой, и потому в полночь все, кроме сторожей, уже крепко спали.
В предрассветный час перед битвой рыцари еще дремали в своих кожаных палатках или шелковых шатрах, у кого что было, в зависимости от благосостояния, а слуги уже занимались боевыми конями. Они еще с вечера отскребли скакунов, очистили копыта, проверили металлические части сбруи - удила, стремена и пряжки, отмыли от пыли и пота кожаные ремни упряжи и смазали их жиром.
Теперь же конюхи, ласково поглаживая лошадей, хорошо отдохнувших за ночь, отстегивали повод и тщательно взнуздывали своих подопечных, внимательно при этом проверяя, чтобы все ремни были правильно застегнуты, а их концы аккуратно заправлены. Также прилежно стремянные раскладывали потник, затем вынимали из чехла роскошно украшенное седло и крепили его, но подпруги пока полностью не затягивали.
Для коней сержантов процедура на этом обычно и заканчивалась, но лошадям оруженосцев обязательно набрасывали на шею и на круп стеганные попоны. Породистые итальянские кони рыцарей сверх того нередко защищались коваными нагрудниками и налобниками, а бароны и вовсе считали делом чести приобрести для своих благородных животных кольчужные попоны.
Между тем сами всадники, позевывая, уже выходили из шатров прямо в той же одежде, в которой спали - в одних подштанниках и ночных рубахах, и шли к реке, ополоснуть лицо и согнать остатки сна.
Когда кабальярусы облачились в свое боевое снаряжение, их кони уже были полностью готовы к битве, а оруженосцы расчехлили щиты и копья своих сеньоров. Вскоре афинская конница уже выстроилась ровным рядами, как и было задумано на вечернем совете. Франки держали лошадей под уздцы, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу и готовясь по сигналу вскочить в седло. Все рыцари были вооружены, как подобает - у всех имелись длинные копья, изготовленные из ели, яблони или ясеня, толстые щиты, большие мечи или булавы, а самые прогрессивные сеньоры обзавелись еще и кинжалами.
Пехота пока стояла позади кавалерии, так как ее роль в битве еще не определилась.
Командиры франкских отрядов собрались вместе на небольшом холмике, пристально наблюдая за перестроениями противника. И чем больше они смотрели, тем больше у баронов поднималось настроение. Греки легкомысленно построили свои полки не у самых стен лагеря, а туазах в трехстах от него, так что в случае бегство мало кому из врагов удастся уйти живым. Построение никейцев также было нетривиальным - в центре широким фронтом стояла пехота, а по бокам небольшие, человек по сорок-пятьдесят, отряды всадников.
- Видите, синьоры, - торжествующе воскликнул Гуглиельмо да Верона, - у схизматиков нет настоящих рыцарей. Они даже не ставят кавалерию вперед.
- Кажется, на их правом фланге огромный стяг русичей, как его описывали - заметил Убертино. Молодые глаза водоницкого маркграфа, тренированные частой стрельбой из лука, позволяли рассмотреть знамя даже с пятисот шагов. - А слева у них, наверно, фессалийские аристократы.
- Так кому из нас повезло больше? - не понял Гуглиельмо. - С кем из врагов больше славы сражаться?
- Славы на всех хватит, - туманно ответил маркграф. - Померимся ею после битвы.
- Полагаю, сейчас стоит послать вперед стрелков, чтобы расстроить ряды греков, - на правах первого барона герцогства предложил своему сюзерену Бела.
- Не стоит, - отверг слишком простой план Ги. - Они уже выставили на склоне горы своих вифинских лучников, а те стреляют отменно. Латным всадникам они ничего не сделают, если те быстро промчаться мимо них, а вот нашу пехоту расстреляют, словно мишени на стрельбище.
Почесав подбородок, затянутый кольчугой, герцог указал рукой на склон:
- Антонио, пусть вся наша пехота сбросит оттуда эллинских лучников, и сама начнет сверху обстреливать фессалийцев. Только поскорее, пока солнце не поднялось высоко.
Однако, не успели отряды пехотинцев двинуться с места, как в рядах никейцев произошло движение. Левофланговые всадники греков вдруг развернули лошадей и потрусили в сторону лагеря. Вслед за ними отделились от общего строя и побежали еще несколько десятков пехотинцев.
- Смотрите, смотрите! - разнеслись со всех сторон ликующие крики.
- Это фессалийцы, - флегматично резюмировал Убертино. - Они испугались!
Старый Отто уже не видел так хорошо вдаль, чтобы разобрать что к чему, но по крикам понял, что произошло, и пустился в воспоминания о своей боевой юности:
- Вот также, когда мы захватили Константинополь, греческая знать не захотела сражаться за своего императора. Они не послали на помощь городу ни одного человека, и даже достославный…
- Так не будем же терять времени, - оборвал Ги все разговоры, - чтобы не дать гречишкам опомниться.
И верно, никейский полководец торопился восстановить порядок, и уже закрыл оголенный левый фланг резервным отрядом пехоты.
- Мессиры, - возбужденно вскликнул Гильом, - атакуем, как договаривались. В трехстах шагах от противника переходим в галоп.
- Резерв? - напомнил Сент-Омер, имея ввиду, естественно, не пехотинцев.
- Никакого резерва, - твердо ответил герцог, уже направляя коня к своему месту в центре шеренги. - В эти минуты решается исход сражения, и нужно без промедления бросить вперед все силы. Сегодня мы прославим себя! Трубите!
Уверенный тон сеньора действовал воодушевляющее, да и без того никто уже не сомневался в скорой победе.
Обернувшись, Ги увидел, как его будущий зять, сидя на коне, прощается с невестой. Бонна, провожавшая жениха к полю битвы, что-то торопливо говорила, а Бела в ответ согласно кивал, покачивал большим шлемом.
Через минуту все бароны заняли свои места в строю, а рыцари уже изнемогали от нетерпения. Привстав в стременах, Гильом поднял руку и громовым голосом прокричал своим соратникам:
- Sans merci! (* никакой пощады).
Его крик тут же подхватили десятки голосов и, после гулкого сигнала рога, фланговые баталии и первая шеренга рыцарей тронулась с места.
Глава VIII
Первые двести шагов рыцари преодолели рысью и еще удерживали строй, но затем перешли в легкий галоп, и ровная поначалу шеренга начала изгибаться. Никейские лучники, обозревавший поле боя сверху, могли видеть, как линия всадников надломилась и ее центр выдвинулся вперед рваным клином.
Ничего удивительного в том не было. Для стройного движения целой сотни всадников нужны и регулярные занятия в боевом строю, и ранжирование лошадей. Но в феодальном ополчении времен средневековья упор делался на индивидуальную подготовку, а строевому обучению особого внимания не уделялось. Ну, а подбором одинаковых лошадей тем более никто не озабочивался. Рядовые рыцари покупали себе скакунов самое больше за пятьдесят золотых, а лошади баронов стоили раз в десять дороже.
Впрочем, перед рыцарями и не стояло задачи совершенствовать свои строевые навыки. Это важно лишь для милиционных формирований горожан, вынужденных теснить ряды, чтобы не допустить прорыва. Только так они могут надеяться выжить в бою, а уж об одиночной схватке им и мечтать не приходилось. Если один рыцарь, не только на коне, но и на земле, - это сила, то одинокий пехотинец, лишенный поддержки строя, просто обречен.