- Просила, – повторила Марина. – Раз просила – зови.
Влад отошел к двери, а Марина устало потерла переносицу.
Ты любишь свою работу, ты любишь свою работу. Ты профессионал, никогда не забывай об этом!.. А теперь взяла себя в руки, в пальцы – ручку и мягко улыбнулась...
Со свидетелями они провозились еще дольше, чем с хозяйкой сгоревшей квартиры. Люди путались в словах, рассказывали сбивчиво, а иногда вообще противоречили друг другу так, что невозможно было понять, где правдивые показания, а где ложь.
Фотографии Марина решила забрать домой. Влад еще корпел над отчетами, постепенно склоняясь над ними все ниже и чуть не возя по ним носом. Ей даже показалось, что он толком не заметил, как она ушла.
Домой она практически ввалилась, от усталости хватаясь за все подряд. Девяти еще не было, Матвей тоже еще не вернулся. Разогрев вчерашние котлеты, она разложила на столе ежедневник с фотографиями, поставила рядом полный заварочный чайник.
Должно что-то быть, что-то, что приведет ее к разгадке.
Вопрос, за что убили Осипова, оставался открытым. И почему именно пожар?
Жуткая и трагическая смерть. Что-то личное? Если так, это должно быть нечто действительно ужасное.
И потом, поджог – это слишком опасно. Замешкаешься хоть на секунду, и сам окажешься на месте жертвы. К тому же, всегда велик риск, что пострадает кто-то еще. Тогда почему убийца выбрал жилой дом? Нашел бы укромную избушку где-нибудь в лесу или в поле, где нет никого, и дело с концом. Выходит, случайность?.. Или маньяк?
Да еще эти стяжки... Если преступник просто оглушил Осипова, зачем устраивать поджог?
Фотографии с обгоревшим телом, шкафом и стенами. Обвисшие лоскуты и вздувшийся линолеум с парой почерневших стульев. Ей вдруг вспомнился тот едкий запах в морге. Им пропиталось все, и квартира, и одежда, даже тело.
Внутри все похолодело от накатившего ужаса.
Сгореть заживо в запертом ящике...
Ничего ужаснее на своей работе она еще не видела.
В глубине квартиры хлопнула дверь, повернулся ключ в замке. Марина нервно подтянула к себе чашку с чаем и спряталась за ней. В ванной зашумела и вскоре стихла вода, щелкнула дверца шкафа, и в кухне появился Матвей. Быстрым взглядом скользнул по еще неостывшей плите, взял еще одну тарелку из сушилки и уселся напротив Марины, тут же подхватив со сковородки пару котлет.
- Что-то новенькое?
Марина хмыкнула.
Вот он всегда так. Придет вечером, ни ответа, ни привета, только вопросы «Как на работе?» и «Что на ужин?». Как же это ее бесит!..
- И тебе доброго вечера, – съязвила она. Матвей втихаря улыбнулся.
- Так есть что-нибудь? Ты ведь над пожаром думаешь?
Откуда, черт побери, тебе знать, о чем я думаю, зло размышляла Марина.
- Нет ничего. За весь день узнали только имя, – угрюмо буркнула она. – Свидетели видели, как его приволок дружок-пьяница, но куда этот товарищ потом делся, никто не знает. Еще Вадик сказал, что убитого оглушили и связали, прежде чем он погиб.
- Погоди-погоди, – прервал Матвей. – Так он задохнулся или заживо сгорел?
- Возможно, и то, и другое.
Они замолчали, прихлебывая чай, от вида которого Марину уже начинало тошнить. Заметив, как она поморщилась, Матвей все так же молча встал, переставил чайник ближе к плите и вытащил из холодильника пакет вчера купленного сока. Когда у нее не клеилось дело или не было настроения, ей нужно было что-то, кроме рабочих чая и кофе.
Марина посмотрела на него с усталостью, но чашку с ярко-желтой жидкостью приняла благодарно.
- Я в пожарной части был, – сообщил Матвей. Марина поперхнулась соком. – Говорят, в квартире этой нашли неисправную проводку, там провода где-то перетерлись. Следов химии никаких.
Значит, все-таки случайность.
- Я не понимаю, – призналась Марина. – Выходит, этого парня привезли пьяным в его же квартиру и там связали, чтобы что? Что-то выяснить? Он же всего лишь бухгалтер!