Матвей молчал, а она глубоко задумалась.
Все равно что-то ее настораживало. Зачем такие сложности? Преступник мог бы спрятать Осипова где-нибудь в другом месте, допросить его там. И что он хотел узнать?
Матвей не сводил с нее глаз, чем немало отвлекал. Она поерзала на стуле.
- Спасибо, конечно, но...
- Не надо, – твердо попросил он. Она удивилась.
- Что не надо?
- Я знаю, что ты хочешь сказать. Так вот, не надо.
- И что же я хочу сказать? – вдруг развеселилась Марина. Матвей неопределенно махнул рукой.
- Что мне не стоило никуда ездить и ничего узнавать, что ты бы сама все прекрасно выяснила – и я в этом нисколечко не сомневаюсь – и что это вообще дело полиции, и мне там делать нечего.
Да пропади она пропадом, эта его проницательность!..
Ее неожиданно разобрал смех. Матвей смотрел на нее с веселым изумлением.
- Ну, почти, – отсмеявшись, подтвердила Марина. – Но, правда, спасибо. Мы за весь день толком и не нашли ничего, а ты хоть какую-то зацепку раздобыл.
Он пожал плечами, и она против воли засмотрелась. Господи, как же она любила эти плечи!.. Да о чем говорить, она все в нем любила, даже запах гари, к которому потом стала придираться больше всего!.. Еще вчера он был ее, абсолютно весь, без остатка, а сегодня она не знает, о чем с ним заговорить без риска нарваться на новую ссору.
И почему всем всегда кажется, что отношения обязаны быть вечными и нерушимыми? Почему так беспечны с тем, что для них дороже всего?..
- Что будешь делать? – прервал молчание Матвей, и она вздрогнула. Чашка с соком в ее руке отозвалась звонким обиженным стоном.
- Буду проверять Осипова. Надо бы покопаться в истории компании, где он работал, может, там что найдется. Риелторы – люди находчивые, путать следы умеют, особенно, если сделки незаконные. А так стандартная процедура, в общем. Друзья, любовницы, коллеги, начальство.
- Как только журналисты пронюхают, что случилось с этим парнем, бог знает, что начнется.
Марина вздохнула.
- Похоже, полковнику придется несладко.
Матвей замолчал. Мгновение на него посмотрев, Марина собрала тарелки и отошла к раковине, где включила воду. Было странно вот так ужинать вместе с ним после стольких вечеров в одиночестве. В душе тягучей волной медленно поднялась обида, и она несколько раз глубоко вздохнула, успокаиваясь.
Уйдет и пусть. Последние месяцы она так часто ловила себя на этой мысли, что успела с ней свыкнуться. Им не быть нормальной семьей, это факт. Вчера он правильно сказал – всегда будет кто-то, кто нуждается в них больше, чем они сами друг в друге. Всегда будет велика вероятность нового происшествия, которое для одного из них может стать последним.
Они и так все знают.
О чем тогда говорить?..
- Я взял отпуск.
От неожиданности Марина выпустила тарелку из рук, и она, упав, разбилась о пол. Загрохотал отодвигаемый стул, и Матвей присел рядом с ней, осторожно забрав у нее осколки. Она растерянно замерла.
- Зачем?
Он не ответил, только молча собрал осколки, ссыпал их в мусорное ведро и повернулся к раковине, отодвинув ее в сторону.
Выйдя в коридор, Марина осторожно присела в кресло и уставилась на прямоугольник света, падавший из кухни. Она редко когда оказывалась застигнута врасплох и ненавидела такое свое состояние – когда невозможно предугадать ход событий, когда нельзя представить, что сказать или как поступить, когда контроль над ситуацией улетучивается в один миг. Разве может капитан полиции позволить себе утратить контроль?.. Возможно, когда-то могла, но теперь...
Отпуск. Господи, зачем?.. Что теперь он хочет сделать, что доказать? Почему он вообще постоянно ей что-то доказывает? Она ведь уже смирилась с их положением, свыклась с мыслью о возможном разводе – потому что нельзя жить так, как живут они. И вдруг – на тебе...
А, может, и впрямь еще можно что-то исправить?..
Нащупав на тумбочке свой мобильник, Марина негнущимися пальцами набрала сообщение и отправила Ане. Подруга ответила через минуту, тут же согласившись на завтрашнее приглашение пообедать и предусмотрительно уточнив, все ли в порядке.
Что на это сказать, Марина не знала и не ответила ничего.