- Это чем же? – улыбнулась Марина. Аня расхохоталась.
- Для начала – вы оба полные дураки. Влюбленные, упрямые, но все равно дураки.
Не согласиться с этим утверждением было трудно.
______________________________
А какой бы вы дали совет Марине, окажись вы на ее месте: большая часть времени посвящена работе, за мужа постоянно волнуешься и почти его не видишь, а он в один прекрасный день может не вернуться домой?))
Всегда ваша Евгения.
Глава девятая
Когда вечером она вернулась домой, квартира встретила ее запахом тушеных овощей.
Матвей обнаружился на кухне. На плите перед ним, аппетитно шипя, тушилась картошка с цветной капустой и кабачками, на сковороде рядом томилось мясо. Накрытый стол сверкал белоснежными тарелками, а чайник приветственно выбрасывал облачка пара.
На секунду Марина растерялась.
Последний раз они вместе ужинали, наверно, месяца четыре назад. Все время что-то мешало – новое дежурство, вызов среди ночи, очередное происшествие или ЧП где-нибудь в городе.
Всегда находилось что-то важнее их отношений.
Права была Аня, когда сказала, что им нужно найти баланс. Да только как его найдешь, когда вызов может случиться в любой момент?..
Справившись с собой, она вымыла руки, отнесла свои вещи в спальню, вернулась – и встала рядом с мужем. Матвей едва заметно вскинул брови, но спрашивать ни о чем не стал.
- Как на работе? – вместо этого поинтересовался Матвей.
- Никак, – пожала плечами Марина. – Нашли бывшую жену нашего погорельца, но они давно не общались. Зато она рассказала, чем он занимался до своего увольнения. И она подозревала, что он покрывает финансовые махинации в фирме.
- Не понял, еще раз.
Марина терпеливо повторила. Подробности для непосвященного в уголовную ответственность Матвея оказались слишком запутанными, и он то и дело задавал уточняющие вопросы, на которые Марина отвечала со странным спокойствием.
Отчего-то Матвея это спокойствие пугало.
Он привык видеть ее собранной, хладнокровной, но в ней всегда горел какой-то огонь. Почти как в греческой богине Фемиде, безукоризненной в своих решениях, выносящей приговор с беспристрастной повязкой на глазах, стоящей на страже справедливости. Марина всегда смеялась над этим сравнением, но ему оно казалось идеальным.
Но равнодушной она не была никогда. И впервые за все время их знакомства – даже не совместной жизни – он испугался, что этот свой внутренний огонь она потеряла, что он потух под грузом ответственности и усталости.
Если это так, она почти потеряла часть себя, ту часть, которой он не переставал восхищаться.
- Ты в порядке? – на всякий случай все же спросил Матвей. Спросил как можно более обыденно и беспечно, но Марина все равно взглянула на него с подозрением.
- Просто устала. Набегалась за день.
- Может, возьмешь выходной? Отдохнешь, сходим куда-нибудь...
Марина хмыкнула с улыбкой.
Может, Аня и с ним поговорила за ее спиной?
- Я не могу, у нас дело, – устало вздохнула она. – Это тебя могут отпустить в любой момент, а меня среди дела...
- Это почему это меня могут отпустить?
- Потому что ты своему начальству вечно кровь портишь своими выходками, – усмехнулась Марина, вспоминая крики Олега на последнем пожаре.
Наверняка он тогда поминал ее мужа и не такими цензурными словами, как бывало при ней.
Матвей вспыхнул.
- Слушай, он прекрасно знает, что рисковать просто так, чтобы покрасоваться, я не буду! Так какие претензии?
- Никаких, – поторопилась ответить Марина. – Совершенно никаких.
Он ничего понял. И опять этот ее тон! Злится или насмехается – ни за что не поймешь.
Она подняла на него глубокие глаза, в которых он постоянно терялся, словно тонул где-то в озере, и вдруг улыбнулась, да так открыто и искренне, что он ошарашено замер.
Матвей почти забыл, какая у нее улыбка. Как от сузившегося разреза глаз разбегаются лучики мелких, почти незаметных морщинок, как поднимаются уголки губ и смягчаются обычно суровые черты лица... Когда-то ему казалось, что за одну такую улыбку он душу продаст, а теперь, вспоминая об этом, ему почему-то становилось больно.