- Не надо, я сама, – тут же смутилась Марина. – Все равно уже встала, а тебе собираться придется...
- Я все равно вроде как в отпуске, – напомнил Матвей. Она упрямо покачала головой.
- Я схожу, тут недалеко.
Уже в коридоре Марина дожевала свой нехитрый завтрак, быстро накинула пиджак, бросила на себя оценивающий взгляд в зеркало и обернулась к мужу. Матвей смотрел на нее как-то странно, словно впервые увидел. Льдистые глаза горели неярким, но опасным огнем, на лице застыло задумчивое выражение.
Она вдруг подумала, что всегда сравнивала его с огнем – таким же опасным, неукротимым, но в хороших условиях превращающимся в нечто прекрасное. Он напоминал ей ту самую зону пламени, нежно-голубую или почти бесцветную, состоящую вроде бы из паров воды, но раскаленной до невыносимой температуры.
Его глаза были почти того же оттенка, что и это пламя. Жидкий огонь, бегущий по его венам и оседающий льдисто-синим облаком в глазах.
- Уверена? Мне не трудно, – подал голос Матвей, и Марина дернулась.
- Да, все в порядке. Дома, наверно, буду поздно.
Он коротко кивнул, глаза потускнели.
- Будь осторожна. И если нужна будет помощь, звони.
Марина удивилась, но виду постаралась не подать. А Матвей мысленно обругал себя всеми возможными и невозможными словами.
Они всегда прощались подобным образом, с пожеланиями осторожности или аккуратности, что в их профессиях было почти одно и то же. Но вот предложение помощи... Конечно, они всегда старались поддерживать один другого – по крайней мере, в самом начале совместной жизни, но всегда делали это молча, как само собой разумеющееся. И никогда вот так открыто.
Что именно заставило его это сказать, Матвей не знал, но всей душой чувствовал, что помощь ей вот-вот понадобится. И это предчувствие ему совершенно не нравилось.
До банка Марина добежала быстро. До начала ее рабочего дня оставалось пятнадцать минут, и она искренне надеялась, что успеет закончить со всеми делами. И что, в случае чего, Влад ее прикроет.
Внутри, несмотря на раннее время, обнаружилось несколько посетителей. Худосочная старушка сидела возле одного окошка, наверняка придя за пенсией. У дальнего окна дожидалась своей очереди женщина с маленьким мальчиком, а прямо перед ней грузный мужчина ругался с кассиршей. Стоявший у входа охранник тщетно пытался скрыть зевок и вполуха слушал монотонный рассказ работающего в зале сотрудника.
Забрав свой талончик, Марина только успела пройти к нужному столу, как ей навстречу вышла сотрудница, попросила подождать пару минут и скрылась в недрах помещения. Такими темпами она точно безнадежно опоздает! Подобная безалаберность сотрудников ее раздражала. Неужели нельзя решить все вопросы до начала работы или хотя бы тогда, когда у тебя нет посетителей?
Впрочем, девушка вскоре вернулась, забрала у Марины паспорт и, выслушав причину посещения, открыла на компьютере нужную форму.
Именно в этот момент у входа послышался неясный шум, потом что-то громко упало, кто-то вскрикнул, к нему присоединился еще один голос, и Марина обернулась.
Сонный охранник мешком лежал на полу, позади него стоял мужчина и дрожащей рукой нервно сжимал пистолет.
Сердце взволнованно пропустило удар.
- Я попрошу никого не кричать и не дергаться, – тихо, но отчетливо и оттого по-особенному жутко проговорил мужчина, медленно обвел взглядом всех присутствующих и посмотрел на паренька, помогающего посетителям при входе. – Ты. Где кнопка сигнализации?
- У кассира... под столом...
- Нажимай.
Дважды повторять не пришлось: паренек опрометью добежал до кассы, перегнулся через стол и чем-то щелкнул. Над входом загорелась и тревожно замигала лампочка.
- Ключи от дверей.
Паренек шустро вернулся, отцепил связку от пояса бессознательного охранника, запер двери и замер, вытянувшись вдоль стены в струнку. Мужчина с пистолетом еще раз оглядел всех, будто выискивал потенциальную опасность, потом кивнул на металлическую дверь, сложенную в рулон под самым потолком.