Когда она вошла в спальню, Матвей уже спал, отвернувшись к стене. Марина тихонько легла, как можно ближе к краю кровати, укрылась одеялом и затихла, прислушиваясь к мужскому дыханию и ощущая тепло рядом.
Отвыкла.
Ничего, утром он уедет к себе на базу, наверняка опять ни свет, ни заря, она вернется на работу, и все будет так, как было весь этот месяц.
С такими мыслями она и заснула, а когда проснулась, Матвея рядом и впрямь не было. Бросив взгляд на часы, где стрелки показывали без малого семь, она потянулась, откинула одеяло и встала. На работу не хотелось – стоило подумать о ней, как тут же вспоминался вчерашний пожар и предстоящая бумажная канитель.
Войдя в кухню, она на мгновение растерялась, обнаружив возле плиты Матвея, спокойно жарившего яичницу. Даже глаза закрыла и головой потрясла – вдруг воображение разыгралось? Но образ мужа никуда не делся, наоборот, оглянулся через плечо, скользнул по ней безучастным взглядом и твердым голосом пожелал доброго утра.
Не сказав ни слова, она вышла в коридор и прислонилась спиной к стене.
Нет, это ерунда какая-то. Он же должен был уже уйти! Зачем это все, зачем эти завтраки, разговоры по вечерам, воспоминания, котлеты?! Ведь не будет уже, как раньше, так к чему тогда? Привычка? Или извинения за все годы волнений?
Может, правда, на развод подать?..
Она еще раз потрясла головой, затолкав эту мысль как можно дальше, в самый темный угол сознания, и заперев на несколько замков. Запоздало задалась еще одним «зачем?» и отправилась в ванную.
После прохладного душа она вернулась в спальню, собрала чуть влажные волосы в хвост, переоделась в костюм и осторожно выглянула в коридор. В прихожей было пусто, на вешалке висела старая форменная сумка МЧС. Марина пару раз глубоко вздохнула и шагнула в кухню.
Сидя за столом, Матвей поглощал яичницу с такой скоростью, словно она вот-вот могла исчезнуть, и прихлебывал чаем. Вторая тарелка с поджаренным завтраком стояла напротив, и Марина тихо села. Было стыдно за вчерашний выпад, но виноватой она себя не ощущала.
- Ты в отдел сейчас? – спросил Матвей, не поднимая головы от тарелки. Марина кивнула.
- Попробую узнать что-нибудь у криминалистов. Еще опознание надо как-то провести, придется стоматологические карты поднимать...
- Хорошо, я тогда ребятам из вчерашней пожарной бригады позвоню, посмотрю, что они узнали.
- Мы и так с ними связываться еще будем, зачем?
- Хочу понять, куда тот второй делся. Вечером приеду, расскажу, что узнаю.
- Ты на базе не останешься? – спросила Марина.
Спросила – и сама на себя разозлилась за ту надежду, которую почувствовала. Только что ведь себе втолковывала, что у них ничего не выйдет, и что теперь?
- Нет, не останусь, – подтвердил Матвей, доел свою часть яичницы и отложил вилку. – Я тут подумал... Наверно, ты была права вчера, насчет семьи. Зря я тогда на базу уехал, надо было тут оставаться и все проблемы сразу решать.
Марина на миг оторопела и ничего не ответила, а он ответа и не ждал. Вместо этого встал, вымыл тарелку с чашкой и вышел в коридор, подхватив со спинки стула куртку с надписью «МЧС» на спине.
Ночью он долго ворочался с бока на бок, слышал, как легла Марина, притворился спящим и, когда она засопела, перевернулся на спину и уставился в потолок.
Разводиться он не собирался. Да, она права, и нормальной семьи у них никогда не получится – не с их работой и минимумом свободного времени, но попробовать, по крайней мере, они могут. Вспомнить, почему три года назад он сделал ей предложение и почему она согласилась, и исправить то, что у них получилось сейчас.
Говорить он этого, конечно, не стал. Зашнуровав ботинки, подхватил рюкзак с грязной пожарной формой и только тогда заметил Марину, неуверенно переминавшуюся с ноги на ногу.
- Будь аккуратнее, – тихо шепнула она. Матвей коротко улыбнулся.
От подобных слов за месяц отсутствия он успел отвыкнуть.
- Ты тоже.
До базы он добрался относительно быстро. В метро толчеи, несмотря на раннее время, почти не было, и до нужной станции он доехал почти за час. Из метро пересел на маршрутку и принялся наблюдать, как мелькают за окном скоростные шоссе вперемешку с домами и редкими парками.