Вместо этого я переступаю порог гостиной.
— Ты нас опозорила! Что за дичь ты устроила? Как нам в глаза Левану и Давиду смотреть? — тут же начинает кричать на меня мама.
— Рина, тихо.
— Но она соврала, да еще так нагло! Господи!
— Рина, — снова осаживает маму отчим. — Хватит. Снежана не солгала о замужестве. Так?
Арчил Григорьевич холодно смотрит на меня. Мерзну под этим немигающим взглядом.
Лучше бы наорал.
— Да, я замужем.
Отчим кивает, снимает с блокировки свой смартфон, и зачитывает:
— Измайлов Даниил Николаевич, тридцать два года, сотрудник санитарной авиации, месячный оклад назвать? Назвать, Снежана?
— Меня не волнует его заработок.
— Я уверен, ты ничего не знаешь про заработок своего мужа. И про него самого, — отчим откладывает смартфон на столик.
Настоящий змей! Пока мы ехали из ресторана, Арчилу Георгиевичу всю информацию обо мне на блюдечке предоставили. Вплоть до продуктовой корзины моего мужа.
— Я не понимаю. Это какой-то бред, — вклинивается мама.
— Да, Рина, это бред. Твоя дочь додумалась до фиктивного брака, лишь бы нам насолить. Но Снежана разведется, — отчим произносит это спокойно, глядя не на маму, а на меня. — Левану и Давиду мы все объясним.
Мама мелко кивает с воодушевленным видом:
— Снежа на днях чуть не сгорела заживо. Тяжелое отравление, больница — это такой стресс! Девочка просто переволновалась, а тут еще и предложение руки и сердца. Это просто женская истерика. Арчил, главное, скрой информацию о браке Снежаны, чтобы Леван и Давид не смогли пробить.
— Уже.
— И нужно поскорее оформить развод, — продолжают они беседовать, словно меня здесь нет.
Будто я не догадывалась, что примерно так все и будет. Потому и держала брак с Даниилом про запас, как козырь.
И дальше стоило держать это в секрете, если бы не дурацкие эмоции.
Но теперь только вперед.
— Это не фиктивный брак. И замуж я вышла не для того, чтобы вам напакостить. Арчил Григорьевич, вы на дату регистрации посмотрите, если вам ее прислали. Свадьба была до вашей идеи обручить меня с Давидом.
Отчим снова сканирует меня пробирающим взглядом.
Почему я должна оправдываться?
Почему вы не можете оставить меня в покое?!
— Действительно. Это было в Сочи.
— Да, — несмотря на внутреннюю истерику я держу лицо.
— Но это в любом случае фиктивный брак, — Арчил Григорьевич не спрашивает, а утверждает. — Ты можешь сказать, что боялась сообщить нам о свадьбе. Но ты не ходишь с мужем на встречи, проводишь время с друзьями, а не с ним. И в больнице тебя навещали мы и эта твоя Жанна. Где же твой муж?
— А он меня навещал. Вы даже сталкивались, — с вызовом вздергиваю подбородок. — Помните?
На лбу отчима набухает вена, а это прямой признак того, что Арчил Григорьевич в ярости.
Мама вскакивает с кресла, и бежит к мини-бару.
— И время я с Даней провожу. Тоже можете пробить по своим каналам: я была у него на работе, познакомилась с коллегами. И вчера я была на семейном ужине у мужа. Брак настоящий. Но в одном вы правы: я действительно боялась вам рассказывать о Данииле, — делаю я контрольный выстрел.
Я могла бы работать в пропаганде. Восемьдесят процентов правды, и двадцать процентов лжи — я действую по заветам этого правила.
— Снежа, милая, замолчи уже, — мама протягивает отчиму бокал с виски. — Иди наверх, а я скоро зайду к тебе, и мы поговорим. Иди.
Мама заботливо суетится над отчимом. А я снова на грани взрыва: им плевать! Абсолютно плевать на мои слова, решения, поступки. Будто мне три года, и мое мнение не стоит учитывать.
— Развода не будет. Раз вы знаете о нас с Даней — я больше не буду скрывать наши отношения. Наконец-то, — выдаю я мрачно.
Сказав это, выхожу из гостиной. Осадок неприятный, коленки все еще трясутся от страха, но я впервые чувствую себя победительницей.
Я себя отстояла!
Позади меня хлопает дверь, быстро стучат шпильки.
Мама.
— Ты почему так поступаешь? Снежана, чем я это заслужила?
Я оборачиваюсь, она стоит в двух шагах от меня. Весь мамин вид — концентрация отчаяния.
— Мам…
— Ты из вредности это затеяла. Снежа, — мама хватает меня за руку. — Будь благоразумной. И благодарной, прошу тебя. Разве я была плохой мамой? Я одна тебя растила, не скинула на свою мать. По восемнадцать часов в сутки работала, чтобы у тебя все было. За что ты меня наказываешь?
— Я не наказываю. Я живу, — я порывисто обнимаю ее. — Мам, я благодарна тебе за все. Но жить я буду так, как сама решу.
— Арчил меня бросит. Ваню заберет, меня выставит с отступными. Я не могу снова остаться одна, Снежа. Ты не представляешь, сколько раз меня оставляли. Больше я не выдержу.