— Что?
О, на меня отреагировали. Не небо, конечно, от него дождешься! А громила в синей рубашке.
— Я не вам.
— А кому? — он с интересом разглядывает меня. И осмотр начинает с груди, как водится у мужчин.
— Небу.
— Блаженная?
— Да. Блаженная, — снимаю очки, и показательно оглядываю громилу с макушки до пят, снова надеваю их, и иду к Марьяне.
А организатор тем временем объявляет, что начало через пять минут.
В приметы я не особо верю, но сердце екает.
Моя первая свадьба — всего лишь флэшмоб. В Сочи захотели побить какой-то рекорд по количеству молодоженов. Но желающих пожениться оказалось около сотни пар, и организаторы ради хайпа решили заманить туристов, играющих в свадьбу.
И я оказалась среди последних с подачи маминой и моей старшей подруги.
— Соцсетями хоть обменялись? — Марьяна с улыбкой кивает мне за спину.
На громилу, надо полагать.
Туфли мои не только испачкал, но еще и поцарапал подошвой. Супер, подумаешь, тысяча двести евро!
— Он ни о чем, — отмахиваюсь.
— Спасибо, — слышу ироничный мужской голос.
Это еще что за преследование?!
— За что спасибо? — спрашиваю.
Извиняться я не намерена. Он тоже как следует не извинился за отдавленные пальцы. И вообще, нечего уши греть.
— А я не тебе. Тоже небу, — он смотрит не вверх, а на меня. В этот раз не на грудь, а на моё лицо.
Тушуюсь. Уел!
Поворачиваюсь к Марьяне. Мне становится немного совестно за резкость. Но громила вроде не из обидчивых. Так что переживет.
— Симпатичный, но странный. Причем здесь небо, — бормочет Марьяна.
А затем начинается кутерьма с перетасовкой мужчин и женщин. Настоящие молодожены выглядят взволнованными и счастливыми. С нами, липовыми, их не спутать. Всё становится понятно по лицам.
И только-только я забываю о громиле, только-только у меня перестают побаливать отдавленные пальцы правой ноги, как распорядитель ставит меня рядом с «женихом».
В синей рубашке.
К громиле!
Ну конечно же! Какое везение!
Этот мужчина, кажется, не умеет удивляться. Легкая насмешка сверкает в его каре-зеленых глазах.
— Даниил, — он без спроса сжимает мою ладонь.
— Снежана, — представляюсь в ответ.
Невольно отмечаю, что пальцы у Даниила красивые, длинные, не потные. И пахнет он приятно. А вот одежда — масс маркет.
Я не особо слушаю, как нас «женят». Но неожиданно ловлю атмосферу: ласковый ветер, солнце, легкая прохлада от гор, радостные лица, мужчина рядом со мной, белые платья… И впервые за эти дни меня отпускает.
Я улыбаюсь, как и все вокруг. На какое-то мгновение мне даже кажется, что я по-настоящему выхожу замуж.
И неожиданно взлетаю, подхваченная сильными руками.
Хохочу, как дурочка. И не я одна. Всех невест — настоящих и липовых женихи подхватили на руки, и кружат по команде регистратора.
Как же хорошо!
— Значит, я ни о чем, мажорка? — громила ставит меня на землю.
Голова немного кружится.
— Я не мажорка, — зачем-то спорю, хотя всем понятно, что я не масс маркет.
Он насмешливо морщит лоб. Не верит, и правильно.
— Ладно, прости за «ни о чем», — ворчу я. — Ты очень даже «о чем». О чем, кстати?
— Медицина катастроф.
— Врач, — зачем-то расшифровываю очевидное.
И слышу торжественные слова регистратора:
— А теперь, скрепляя союзы, женихи могут поцеловать невест!
И меня целуют.
Я даже отшатнуться не успеваю. А потом и не хочется прерывать этот сдержанный, без французских ноток, поцелуй. Но внутри все равно торнадо, а в крови пузырики шампанского: меня обнимают, укрывают от мира, целуют, пропитывают своим запахом, уверенностью и защитой.
Будто я не просто я, а жена.
Но я все равно чуть отклоняюсь, мы прерываем поцелуй.
Даниил смотрит уже без насмешки. Скорее, чуть устало. Серьезно.
И разочарованно.
Не понравилось? Вообще, я красивая, яркая, и обычно нравлюсь всем. Усилий прилагать для этого мне никогда не приходилось. А тут — разочарование.
Оно колет меня шпилькой. Не по самолюбию, а глубже.
Впрочем, какая разница, понравилась ли я липовому мужу? Главное, чтобы реальному понравилась, когда он у меня появится. А с этим мы разбежимся после общей фотосессии, и вечером друг о друге не вспомним.
Во время фотосессии моё лицо горит, покалывает. Словно кто-то смотрит на меня. Но когда я скашиваю глаза на Даниила — он всегда смотрит в камеру, не на меня. И после пятого такого глюка я окончательно бешусь на всё на свете.
— Удачи, муж. Обещаю быть тебе лучшей женой на свете, и для этого нам придется расстаться. Желаю тебе «долго и счастливо», и в горе, и в радости. С кем-нибудь другим. Пока-пока, — я улыбаюсь Даниилу, так и не растерявшему свои серьезность и грусть, и шмыгаю в толпу.