Так, стоп!
Привычно выбрасываю лишние мысли из головы. Я обычный мужик из плоти и крови, гормоны в порядке, как и реакции. В моем доме живет красивая девушка, спит на моей кровати, завтраками меня кормит. Разумеется, я реагирую. Тем более, Снежана не левая баба, а моя жена.
Иногда, даже сквозь весь мой самоконтроль, пробивается гребаное «что, если…?».
Что, если я попробую сблизиться со Снежей? Если почаще буду ее касаться? Цветы подарю, приглашу на выходные за город, буду ласковее с ней. Войду в душ, когда она моется, извинюсь, но не выйду. Останусь. Я умею к девицам подкатывать, Снежа молоденькая, она поведется. На нее тоже должно действовать, что мы живем под одной крышей.
И она моя жена.
Что, если у нас получится?
На столе лежат цветы, только сейчас обращаю на них внимание. И могу примерно прикинуть цену букета, брошенного как попало.
Мда, гребаное «что, если» в очередной раз идет в задницу.
Снежана не из моей лиги. Именно этим она меня из раздражает так сильно, что я зубную эмаль стираю от злости. Красивая девушка, ладненькая. Дорогая, холеная. Очень яркая. Дерзкая, стервозная, но при этом не злая. Нежная, женственная до одури.
Вся такая девочка-девочка. Избалованная деньгами и вниманием, но за что ни возьмется — все у нее получается. Я сам видел, как она готовит: открывает рецепт, пробегает глазами, и спокойно и быстро готовит. Ни разу не порезалась, хотя я надеялся на это как придурок. Рану перевязать, подуть на палец, короче, снова это «что, если…?»
С деньгами обращается грамотно, не раскидывается ими. А я именно этого и ждал: что будет заказывать еду в ресторанах, покупать марочные вина к ужину. Но Снежана заказывает продукты в Ашане. Пятно с дивана вывела, что-то со шторами сделала, и они больше не выглядят, как только что вытащенные из задницы.
Все у девчонки получается на десять из десяти. Уверен, ее можно вытащить на конференцию к китайцам, сказать, что ей придется синхронно переводить с мандаринского. И она переведет, даже не зная языка.
Суперспособность у нее такая.
— Мы залили балкон снизу, — в этот раз Снежана не шипит на меня, голос мягкий, нежный, массажными движениями расслабляющий мои плечи.
— Позже спущусь, обсужу ремонт.
— Ремонт не потребуется, парень понимающий оказался. Вежливый, — вздыхает Снежана и принимается помогать мне с полом. — Помощь предложил, кстати.
— Кто бы сомневался.
Хер ему, а не ремонт!
— Но я же замужем, и не принимаю помощь от кого попало. Еще и в новостях прочитала, что в город вернулся сифилис. Представляешь, какой ужас!
Угораю над этим актерством, хотя про возвращение сифилиса и я слышал, и смешного в нем мало.
— Смеетесь, дяденька? Больше ругаться не планируете? — продолжает изгаляться Снежа.
Ловлю ее, приобнимаю.
— Извини, что нагрубил. Я и правда квартиру запустил. Еще и вентили эти! Недавно показания снимал, ручки на месте были. В общем, извини, что наорал. Виноват. Каюсь.
— Прощен. Ух, — в глазах Снежаны чертята, — долгая уборка нам предстоит. Я же не сорвала тебя с работы? Или… тебе нужно будет вернуться?
Нет, там мне уже ничего не светит. Сейчас мне даже не жаль.
Вот только и со Снежаной я тоже в пролете. Подкатить смогу, добиться, пусть и с трудом, тоже. Все будет ярко, дофига красиво. И быстро. Из-за работы я не смогу гулять со Снежаной, водить по клубам, возить по заграницам. Блядь, да я даже на свидания буду опаздывать, потому что у нас вечные ЧП! Снежана точно не из тех, кто будет по сорок минут сидеть в ресторане и терпеливо ждать. Не та лига. Я буду послан через месяц. Или через два, если стану как следует стараться в постели.
Я все еще прижимаю Снежану к себе. На ее лице растерянное выражение, будто она тоже не знает, чего хочет. Тоже ведь реагирует, живая, из плоти и крови, с гормонами и прочими фейерверками.
Хотя, я-то знаю, чего хочу. Но мысли я еще в юности научился контролировать, и выбрасывать лишнее из головы. Вот как сейчас. Прощаюсь с надоевшим «что, если…?», похлопываю Снежу по плечу, и целую ее в лоб.
Как сестренку.
Хорошая она. И кому-то очень повезет со Снежаной. Особенно, если она не вернется к своей семье и не позволит себе стать такой же, как они.
— Я не уеду. Как тебя, бедолагу, бросить в этом погроме, — подмигиваю ей и выпускаю из рук.
Она не дурочка. Улыбается понимающе, и пытается помочь с уборкой, но я загоняю Снежану на диван. Нечего ноги морозить. Про цветы не спрашиваю. Мысли — прочь.