— Хочешь, съездим сегодня к твоим?
— Не стоит.
— Ты же говорила, что нагрубила отчиму. И по маме скучаешь. Снеж, раз все так, стоит налаживать отношения.
— Стоит. Но я приеду к ним сразу, как поставлю еще одну галочку напротив достижения. Только ты не спрашивай, о каком достижении я говорю, Дань. Это секрет.
— Хоть намекни, — прошу, продолжая вести ее в нашем странном танце.
— Пф, обойдешься. Я умею хранить секреты, особенно свои, — дразнит. — Хотя, ладно. Намекну. Мое достижение касается тебя. Но больше я не скажу ни слова.
Этот открытый флирт подтверждает мои догадки. Все намеренно было: ее обещание исполнить мое желание, поза в лифте, намеренно смазанная помада.
Игра? Пикап? Не игра?
— Я сейчас поняла, что я дура, —говорит Снежана задумчиво. — Нужно было не квартиру у отчима просить, а дом за городом. И не в элитном поселке, а примерно в таком месте, как это.
— Хочешь, куплю, — предлагаю искренне.
А Снежана фыркает от смеха. Не верит. И это ее неверие, смех, неожиданно оскорбляют меня так, что слова в горле застревают.
— Я раньше терпеть все это не могла. Мы с мамой из закрытого города. Челябинская, блин, область. Бабушка все детство меня пугала, да и сейчас продолжает, когда приезжаю к ним: «На озеро не ходи, там радиация! Не прислоняйся к деревьям, радиация!». Соседка угощала малиной, бабуля запрещала есть — тоже радиация. Застращали меня опасностями местной природы! Вот полечу к ним в августе, куплю счетчик Гейгера, и подарю им с дедом.
Из всего сказанного Снежаной вычленяю главное:
— Ты улетаешь в августе?
— Да, скоро уже. А давай вместе, — вдруг загорается Снежана, даже ко мне лицом поворачивается. — Мама все равно скоро расскажет бабуле, что я замужем, не сможет она долго держать это в тайне. Лети со мной, Дань! Мы ненадолго, дня на четыре. Пожалуйста!
— Посмотрим, — бросаю.
Снежана зовет меня только потому, что мы вроде как женаты. И ее мать не сможет долго скрывать этот постыдный факт. И ее приглашение в таком контексте мне дико неприятно.
И когда я успел превратиться в обиженку?
Я всегда уважал прямоту. Но не заявлять же Снежане что я поеду с ней куда угодно, если будет считать меня настоящим мужем. И даст гарантии, что не устанет от жизни со мной через пару месяцев. Ах, да, и еще условия, пожалуйста, запиши их, дорогая: не заставляй меня бросать работу ради более денежной, не сравнивай наш уровень жизни со своим прошлым уровнем в доме отчима, не бери деньги у своей семьи. Верь мне и верь в меня.
— Эй, куда спряталась твоя радость? Верни ее, — Снежана прижимает большой палец к моей переносице, и пытается разгладить залом.
Улыбаюсь ей через силу.
Какие тупые у меня мысли. А если бы я озвучил их ей, что бы я услышал? «А не треснет от таких требований? Ты охерел, Измайлов?!», — наверное, что-то подобное.
А в труса я когда успел превратиться?
И я спрашиваю:
— Снеж, ты когда-нибудь влюблялась?
— Нет.
— Врешь.
— Вру, — вздыхает.
— Это очередной секрет? Какая-то несчастная большая любовь, трагедия? — пытаюсь догадаться.
И догадки эти мне неприятны. Но я стараюсь не подавать вида.
— Это не секрет, просто стыдно о таком говорить, — морщится Снежана. — Влюблялась я сто раз. В Давида вот влюблялась, и длилось это долго. Это мой «жених», — она изображает пальцами кавычки. — Но я же думала, что у нас с ним ничего не может быть, и потому параллельно влюблялась в других парней, а Давид был кем-то вроде образа прекрасной дамы у рыцаря. В других я влюблялась в школе, в универе, в общей компании, в спортзале. Где угодно.
— Сто раз, значит, — я пытаюсь сдержать улыбку, слушая признания Снежаны. Все не так страшно, как я думал.
— Примерно сто раз, да. Влюблялась. Сильно. Но проходило это быстро. У одного тонкий голос как у кастрата, у другого потные ладони, у третьего — маленькие ступни, у четвертого волосы из носа пучками торчали, фу. И так каждый раз. Последняя моя любовь закончилась, когда мое имя сравнили с именем типичной стриптизерши, — жалобно заканчивает свой спич Снежана.
И я давлюсь смехом.
— Эй, — лупит она меня по плечу. — Я вообще-то душу тебе раскрываю, а ты угораешь надо мной!
— Значит, идеального мужчину ищешь? — спрашиваю весело.
Снежана высокомерно изгибает бровь, подтверждая, что да.
Значит, следующий вопрос. Мне просто нужно знать, играешь ли ты со мной, Снежа. Потому что большинство игр мне уже по возрасту не подходят.