Рассказываю о якобы найденной в лесу канистре с горючим, возможном попадании химикатов в организм, и выпроваживаю всех из палаты.
— Детка, завтра мы приедем. Хватит упрямиться. Не расстраивай Арчила, он хочет для тебя лучшего.
Мать гладит Снежану по щеке, наклоняется, целует. И выходит последней, стуча шпильками.
— Канистра с горючим и химикатами? Могут быть последствия для моего здоровья? — тихо спрашивает Снежана.
Придвигаю стул ближе к Снежане. Сажусь.
— Не было никаких химикатов, да? — догадывается она.
— Будешь жить долго и счастливо. С кем-нибудь другим. Кажется, именно это ты сказала мне на прощание после нашей свадьбы. Я пришел поговорить о разводе. Кстати, зачем ты бегала от меня?
— Я не бегала.
— А я не идиот, — бешусь, вспоминая то, что вытворяла эта мажорка больше полутора месяцев.
Как только моё и без того небольшое свободное время перестали занимать попытки объяснить ситуацию Ире, я пробил, кто же это — моя жена. Первым делом позвонил ей, но Снежана не брала трубку.
А затем внесла мой номер в черный список.
Тогда я поехал в её университет, караулил её у выхода. И дождался. Снежана увидела меня, развернулась, и забежала обратно в здание, куда меня не пропустила охрана.
Спрашиваю об этом Снежану.
— Я тебя не видела, — врет с честнейшим видом.
— Видела. Я и на работу к тебе приезжал. Хочешь сказать, что не просила охрану не пропускать меня? Даже на подземную парковку, чтобы я не поймал тебя у машины, — говорю, всё больше злясь из-за многих недель, проведенных в погоне за малолеткой-женой.
— Я за действия охраны не отвечаю.
— И за действия охраны поселка, в который мою машину не пропускали, ты тоже не отвечаешь?
— Не отвечаю, — упрямится с вызовом.
Стервозина!
— Я же «ни о чем», сама говорила. И не особо хотела сблизиться со мной, сразу после этой тупой свадьбы сбежала. Но от развода бегаешь, будто я любимый муж. Тебе заняться нечем? Это весело, по-твоему?
— «Папочку» выключи, не воспитывай меня. Я уже наслушалась нотаций! — Снежана садится на койке, шипит змеюкой.
— Сейчас я подам на развод. Через госуслуги, при тебе. А ты подтвердишь.
Достаю телефон, открываю приложение. Снежана артистично валится на койку, стонет.
— Что? — сначала пугаюсь, но через секунду закатываю глаза.
— Мне что-то нехорошо. Голова…
Вот же «повезло» мне! Я узнавал — больше никого не поженили по ошибке. Только я так вляпался.
Всё. Надоело.
Встаю, иду к выходу из палаты, и говорю на прощание:
— Не хочешь онлайн — придется разводиться через суд. Без проблем.
— Даниил, стой. Вернись, пожалуйста, — слышу голос Снежаны без театральных постанываний и стервозных ноток.
Оборачиваюсь, но возвращаться не спешу. Стою у двери. Если снова начнутся актерские потуги — сразу выйду, за два месяца у меня выработалась стойкая аллергия на истеричек.
Снежана вздыхает, садится на койке по-турецки, и бросает на меня взгляд, полный надежды.
— Даниил, ты можешь не торопиться с разводом? Месяцев пять-шесть примерно. Я могу заплатить. Без проблем. О цене договоримся. Ты согласен?
Глава 3 — Как стриптизерша
СНЕЖАНА
Полтора месяца назад
Жанна округляет глаза от удивления. Учитывая, что под ними приличного размера синяки — удивление её весьма выразительно.
— Панда, — фыркаю, не сдержавшись.
— А ты замужем! Слушай, неплохо ты в Сочи съездила. Я в шоке.
— И я. Мечтала замуж выйти раз и на всю жизнь, но первая свадьба оказалась дебильной, и окончится разводом, — говорю со вздохом.
Реально обидно.
Я надеялась, что свидетельство о браке — липа, но несколько нехитрых действий в сети и один звонок помогли мне разобраться.
Я замужем.
По-настоящему.
Какого черта?!
— А зачем торопиться с разводом? Познакомься с мужем. Может, нормальный. Влюбитесь, и всё такое. Вдруг судьба?
Качаю головой. В судьбу я не верю.
— И когда развод?
— Завтра поеду, встречусь с «мужем», подадим заявление. По прилету не до того было.
— Странно, что он сам тебя не ищет.
— Будет забавно, если он не знает, что мы женаты, — хихикаю. — Вдруг, не заглянул в свидетельство. Думает, что свободный как орел, а тут я. Законная супруга. Явлюсь, обрадую мужика.
— Если он не знает, что вы женаты — я хочу видеть его лицо. Люблю, когда мужики обалдевают, — Жанка тоже смеется, но тут же хватается за ребра и морщится.
— Я сниму этот момент на камеру, — обещаю шутливо.
Еще около получаса сижу у Жанны в палате, но потом приходят её родители, и я ухожу.
Камень с души — Жанка выкарабкалась! А переломы, синяки и швы, о которых она переживает — такая ерунда по сравнению с жизнью.